Майкл вышел из машины и подошел к телефонной будке, на одной из тихих улиц Нью-Йорка. Набрав телефонный номер, он приложил трубку к уху и неподвижно застыл в ожидании ответа. Раздались монотонные гудки, но на звонок никто не отвечал, и лишь когда Нортман собрался уходить, на другом конце линии соизволили ответить. Сначала Майкл услышал громкий кашель, который вскоре сменился потоком грязных ругательств. Усмехнувшись, Нортман приготовился услышать очередную исповедь по поводу своего нетерпения, и постоянных напоминаний о своем присутствии. Сейчас время работала против журналиста, и Майкл решил, что ничего страшного не случится, если он еще раз уточнит правила сделки. Работа вынуждает людей меняться и подстраиваться под незнакомый ранее ритм, который не всегда радует, а в большинстве случаев раздражает.
Не дожидаясь громких и не совсем цензурных слов в свой адрес, Нортман первым начал разговор.
- Добрый день, мой старый друг. Надеюсь, ты еще не успел забыть своего приятеля, Майкла. Мне нужна твоя помощь, не могу определиться с подарком для своей девушки, она ужасно капризная. Ты в этих делах разбираешься лучше меня, сможешь помочь? Можем увидеться в любом удобном для тебя месте.
-Майкл, мало того, что у тебя шило в заднице, так тебе этого не достаточно, и ты постоянно ищешь проблемы на свою пятую точку. Может, бросишь свою капризную красотку, пока еще не слишком поздно. Я как раз собирался звонить тебе вечером, чтобы высказать все, что я думаю по этому поводу.
- Ничего не могу с собой поделать, я завяз в своих чувствах по самые уязвимые части тела, а ее смазливое личико компенсирует все минусы характера.
- Тогда увидимсязавтра на нашем старом месте, в обычное время.
- Отлично, Кей-Кей.
- Не называй меня так, ублюдок.
- Я стараюсь, но ничего не получается. До встречи.
Майкл направился к своему автомобилю, размышляя о том, как остаться незамеченным на встречепреступников. Конечно, у Нортмана не было пока информации о месте сделке, как и не было гарантии в том, что он узнает адрес, но его журналистское чутье подсказывало ему, что он не останется за бортом, только не в этот раз. Слишком близко Майкл подобрался к заветному призу, чтобы теперь так легко отказаться. Назад дороги не было, а это значит, что если потребует дело, он вытрясет душу из своего информатора, но узнает необходимые сведения. Завтраон будет знатьо том, что происходит в городе, в котором он родился и вырос. А в скором времени Майклу придется столкнуться с темной стороной жизни Нью-Йорка, и ему это нравилось. Он хотел получить очередную дозу адреналина, которая поможет ему быть практически беззаботным какое-то время. Журналист никогда не уклонялся от своей цели, во время охоты за очередным сенсационным материалом Майкла охватывал животный азарт, помогающий ему отвлечься от воспоминаний. Он вновь чувствовал себя тем, кем был раньше, безжалостным, но справедливым журналистом, свободным и сильным. От этого ощущения что-то оживало в его душе, пробуждая эмоции похожие на радость. Майкл сел за руль, и посмотрел в зеркало заднего вида, слежки за ним не было, и он надеялся, что и завтра не заметит за собой хвоста. Рискованная игра всегда требует повышенного внимания, и журналисту хорошо было известно, какой катастрофой может обернуться маленький промах. Мужчина распахнул рубашку, а затем открыл боковое окно, впуская в салон южный ветер. Поток воздуха приподнял черный шелк, а затем снова прижал ткань к мускулистому торсу мужчины. Светлые волосы разметались по лицу Майкла, и он откинул голову назад, чтобы вернуть себе нормальный обзор. Нога плавно опустилась на педаль газа, и от резкого увеличения скорости автомобиль резко дернулся, прежде чем влиться в поток других машин. Правой рукой Нортман обхватил, обтянутый кожей, руль, уверенно управляя спортивным автомобилем. Припарковав "Буггатти" у подъезда, Майкл подхватил папку и поднялся к себе в квартиру.
На следующий день, Нортман вернулся с работы, и, вызвав такси, отправился на встречу с информатором. Коул Камерон уже находился на месте, и ждал появления журналиста.
