– Так, может, она и сейчас там, у этой журналистки?
– Это с расцарапанной спиной-то?
– Ну, тогда я не знаю, где она может быть… Послушай, а может, это у нее болезнь такая, аллергия, например… Ладно, нечего воду в ступе толочь. Где пакет с ее бельем? Давай-ка сюда, а я уж сам разберусь, что это за болезнь такая или ее кто поцарапал… И телефон Марка – с ним у меня тоже будет отдельный разговор…
Катя взяла из спальни спрятанный под кроватью пакет и принесла Николаю.
– Я хоть и сестра ей, но ты, наверное, прав… Я бы лично не смогла сниматься для журналов нагишом – не то, как говорится, воспитание. А ведь нас с ней воспитывали одни и те же родители… Чует мое сердце, с ней что-то случилось… Что-то нехорошее…
– Тебе так важно увидеть ее могилку?
– Да. Важно. Я вообще не понимаю, что со мной происходит… Вчера вечером, например, когда ты спал в кресле, еще до того, как принесли ужин, я видела ее…
– Кого?
– Я скажу тебе, потому что ты мне никто и мне абсолютно все равно, что ты обо мне подумаешь… Ты рядом со мной выполняешь свою работу, отрабатываешь, так сказать, деньги, а потому слушай… Думаю, что выслушать взволнованный рассказ человека, который много пережил за свою жизнь, – не самая трудная работа, не так ли?
– Валяй…
Игорь медленно намазывал мед на булочку, уже покрытую слоем масла, и делал вид, что внимательно слушает Анну. Но ей и в самом деле было все равно, как он воспримет ее бредни о призраках… Ей нужна была аудитория, и что было делать, если единственным слушателем оказался ее неожиданный телохранитель.
– Она была здесь вчера – моя сестра или ее призрак. Она является ко мне все чаще и чаще, и ее появление сопровождается одной фразой, которая скоро просто доконает меня…
– И что же это за фраза? – Он даже не смотрел на нее и явно думал о чем-то своем, но продолжал с сосредоточенным видом поглощать пищу, изо всех сил стараясь казаться вежливым.
– Привет, сестренка… Ну вот, и сейчас даже.., видишь? – Она задрала рукав халата и показала гусиную кожу на руке. – Ведь сама же сказала, произнесла это вслух, и смотри, какая реакция… Теперь представь себе, что я испытываю, когда это произносит она…
– Что это? Галлюцинации?
– Откуда мне знать… – раздраженно ответила Анна, испытывая страшную неловкость от того, что ее состояние, оказывается, имеет вполне конкретное название. – Может, и галлюцинации, но тогда откуда эти лимонные корки? Она сидела вчера на кровати и говорила со мной – пусть это будет даже призрак, мне все равно, – и при этом грызла лимон, в комнате сильно пахло им… А ведь мы на ужин не заказывали лимонов… Вот и ответь мне, откуда эти лимонные корки? Откуда этот запах? Ведь я до сих пор слышу его…
В ее голосе уже чувствовались истеричные нотки.
– Действительно, откуда?
– Вот и я о том же…
– И ты, стало быть, решила, что ее появление или же ЯВЛЕНИЕ – знак, призывающий тебя непременно побывать на кладбище и удостовериться в том, что она действительно умерла?
– Да. И не вижу здесь ничего особенного. Это нормально, наконец: прилететь из Англии в родной город и взглянуть на могилу сестры. Ты не находишь?
– Почему же? Вполне. Только обещай мне, что больше не будешь сбегать от меня; искать тебя по всему городу – задача не из легких… Я и сам удивляюсь, как это я нашел тебя в этих трущобах!
Но его удивление было ничем по сравнению с удивлением Анны: у нее в голове не укладывалось, как этому ПРИЕЗЖЕМУ удалось разыскать ее, да еще в такой удобный для бегства момент, когда ее мучители уехали. Разве что в городе действуют невидимые рычаги влияния, которыми управляют те самые авторитеты, подчиняющиеся, в свою очередь, московской мафии? А почему бы и нет? Вряд ли Пол Фермин стал бы нанимать дилетантов. Стало быть, у Игоря большие связи и в С. “Что ж, – подумала она, – лучше так, чем оказаться вывернутой наизнанку и удушенной на свалке или на пустыре”. Хотя присутствие Игоря стало уже тяготить ее. Ей казалось, что он не охраняет ее, а пасет, как дорогую и породистую корову, от которой потом можно будет получить невиданное количество молока. Точнее, фунтов стерлингов.
Ей стало смешно от собственных мыслей, и она расхохоталась.
– Ладно, телохранитель, поехали на кладбище. Хватит лопать, а то испортишь фигуру… Я иду в ванную, буду готова через полчаса.
