– Если я обещал, значит, сдержу слово. Но только я не возьму денег. Ты думаешь, что я такая же скотина, как и они? Что во мне не осталось ничего человеческого? Ты же мой друг… Пусть даже и не друг, потому что мы никогда с тобой не были друзьями, мы были просто приятелями, но теперь, когда случилось то, что случилось, я предлагаю тебе свою руку… Я прошу только одного – понять меня… Я не продажный мент, какими вы все привыкли нас видеть… Я не могу отвечать за поступки других, но я сделаю все, чтобы ЕЕ НИКТО НЕ ВЫЧИСЛИЛ… Будет у вас и алиби, и помощь…
– Будет вам и белка, будет и свисток… – разочарованно протянул Ромих, который всегда считал, что только с помощью денег можно заставить человека что-то сделать. Теперь он не верил Малько, как не верил никому, и сейчас больше, чем когда-либо, испугался за Берту.
– Ты не веришь мне? А ты поверь… Я только что был у одного парня, его зовут Марк… Помнишь, я рассказывал тебе про Наташу, сестру жены Севостьянова, мы еще тогда говорили с тобой про тот тип женщин, который предпочитает Журавлев… Ты помнишь? Так вот, Наташа пропала, и сейчас, когда мы здесь с тобой сидим, этот Журавлев, быть может, мучает ее… Или же она прячется сейчас ото всех… И ты не должен так думать обо мне…
– Он уже не сможет никого мучить… Они оглянулись и увидели стоящую в дверях Берту. Яркий малиновый румянец на ее щеках выглядел неестественным и свидетельствовал о ее нездоровье, о сжигавшем ее изнутри огне…
– Не слушай ее, – Ромих хотел было встать и увести жену в спальню, но Берта отстранила его и подошла к Сергею совсем близко, так, что он почувствовал исходящий от нее легкий запах какого-то лекарства.
– Илья, прекрати! Я же сказала, что он должен знать обо всем… Послушайте, Сергей, мне все равно, возьмете вы деньги или нет. Я вас совсем не знаю, но, если в вас осталось хоть что-нибудь человеческое, вы должны просто ПОНЯТЬ меня… Журавлева больше нет в живых. Но так случилось, что это не я его убила. Он сам выбросился с балкона…
– Но вы там были?
– Была. Илья сказал вам чистую правду: я даже пальцем не дотронулась до этого мерзавца. Я просто держала его на мушке. Он мог бы не прыгать – у него был выбор…
– Понятно. Это уже легче… Но там на полу наверняка остались ваши следы… Кроме того, вас могли видеть…
– Нас никто не видел, – поспешил вставить Илья. – Тебя ведь тоже никто не видел?
– Нет… А следы от ботинок я вытерла…
– Берта, у вас неважный вид, вам надо лечь… Я, собственно, с чем пришел-то?.. Берта, понимаете, какое дело… Вы рассказывали про бункер, другими словами, про подвал с толстыми стенами, расположенный в том же самом здании, что и ресторан Храмова, так?
– Так. И что же? Вы уже были там?
– Я лично – нет. Но там была опергруппа, и они НИКАКОГО БУНКЕРА НЕ НАШЛИ!
– Я выбежала из подъезда и оказалась во дворе… Но мне трудно сейчас объяснить, что это был за подъезд, возможно, это была просто дверь, выход из подвала… Я увидела свет, почувствовала запах мокрой земли, дождя или снега и побежала… Но там есть и бункер, и клетки… Неужели вы думаете, что я все это придумала?!
– Нет, я так не думаю, тем более, вы же знаете, – я сказал Илье по телефону, что нашли труп Орангутанга… Он убит так, как вы и рассказывали… Мне только непонятно, почему же не нашли этот бункер… Все-таки целая группа людей – и вдруг не нашли… Вам не кажется это странным?
– Ты хочешь поехать туда вместе с Бертой? Я категорически против… Я сам поеду с тобой, и мы найдем его…
– Мила говорила, что Вик, выкупив помещения, расселил жильцов чуть не со всего первого этажа дома, поэтому этот бункер или подвал может находиться совсем в другом конце здания, далеко от ресторана… Звуки и голоса, которые мы слышали, могли относиться не к самому ресторану или кафе, а к тем помещениям, в которых играли в карты… Что касается запахов пищи, то они могли доноситься и со второго, жилого этажа… Неудивительно, что прямо под ” рестораном этот бункер не нашли.
– Илья, я могу поехать туда один, тебе вовсе не обязательно сопровождать меня…
Сергей сказал это, чувствуя, что Ромих боится оставить жену одну. Берта и в самом деле находилась в таком возбужденном состоянии, что трудно было поверить в то, что еще полчаса назад, когда Малько только пришел, он застал ее такой вялой и апатичной. Сейчас она выглядела куда бодрее, а взгляд ее выражал уверенность в себе и решительность. Вот этой-то решительности, очевидно, и боялся Ромих. Он не был уверен, что, оставляя Берту одну, вернется и застанет ее дома. Теперь, когда она уже наверняка выучила наизусть весь список, ее нельзя было оставлять без присмотра. С пистолетом она не расставалась даже ночью, поэтому нельзя было надеяться на то, что, воспользовавшись отсутствием Ильи, она не поедет к Фрумонову или Алиеву, чтобы убить их…
– Вы боитесь, что меня нельзя оставлять дома одну?
