Затем подошел к корзине, что была меньше размером, и взял из нее несколько коробочек с часами, предварительно удостоверившись, что часы в них золотые. Из горки часовых принадлежностей, лежавших на тумбочке, выбрал золотые цепочки, что были покрупнее и подлиннее. Все это он рассовал по карманам. Потом сгреб в охапку отобранные купцами золотые часы, прижав их к животу, и подошел к двустворчатой двери. Окинув взглядом комнату Стасько, убийца навалился всем корпусом на дверь и толкнул ее. Образовалась щель. Он отошел на шаг и снова с силой навалился на дверь. Она растворилась шире, и Георгий с трудом, но протиснулся в образовавшуюся щель…
— А вот и я, — сказал он Глаше, которая во все глаза смотрела на него. — Чего не спишь?
— Ты убил его? — шепотом спросила Малышева.
— Нет, что ты! — Георгий сделал оскорбленный вид и даже подпустил в голос нотки возмущения. — Оглушил только немного…
Он притворил дверь и прошел в комнату.
— У тебя ладонь в крови, — заметила Глаша.
— Да? — Георгий посмотрел на ладонь. — И правда. Порезался, наверное…
— Это его кровь…
— Кого? — Он сделал вид, что не понял вопроса.
— Григория Ивановича, — промолвила Глаша.
— А что ты о нем так переживаешь? — искоса посмотрел на нее Полянский. — Он кто тебе: брат, сват? Торгаш какой-то московский, которых там, как собак нерезаных… К утру очухается, и все будет в порядке.
— Он уже не очухается…
— Ну, а коли не очухается, значит, ты и твоя сестренка — соучастницы убийства. А что это значит и каковы будут последствия, так об этом я тебе уже говорил…
— А я ничего не видела, — неслышно вошла в комнату сестры Кира — И не знаю ничего.
— Вот, — удовлетворенно кивнул головой Георгий. — Бери пример со своей младшенькой…
Он невольно остановил свой взор на Кире. Да, ладная девка. Притягательная, черт бы ее побрал. С собой, что ли, ее взять? А ведь она и пойдет…
Нет, бедою все это закончится. Иначе с ними, бабами, и не бывает…
Георгий высыпал добычу на кресло, все золотые часы, в коробочках и без оных, да еще брелоки и цепочки. На сколько же весь этот слам потянет? Тысячи на полторы-две? Да в кожняке [79] «косуха» с лишком. Не хило! И делиться ни с кем не нужно. Полный фарт!
Полянский вымыл под рукомойником лицо и руки, вытерся, осмотрел себя в зеркало и, не найдя на себе и дорожном костюме пятен крови, кивнул своему отражению: дескать, пора. Затем повернулся и, обращаясь к Кире (но не к Глаше), произнес:
— Котомку дай.
Кира метнулась в свою комнату и скоро вышла с парусиновой сумкой с длинным наплечным ремнем. Сумка походила на охотничий ягдташ и почти идеально подходила к дорожному костюму Георгия.
— Благодарствуйте, барышня, — остался довольным такой котомкой Георгий. Он сложил в нее свою добычу, застегнул и посмотрел на женщин: — Я бы с удовольствием побыл еще с вами, но мне, к сожалению, пора… Я не жлобина, но подарков вам не делаю по той простой причине, что не хочу вас подставлять. Ведь обнаружение при обыске полицией часов или цепочек из тех, что были у коммивояжера — а обыск такой обязательно будет, и уже сегодня, — свяжет вас со мной и сделает соучастницами. Поэтому то, что я не поделился с вами, — это простая мера предосторожности, нужная, скорее, вам, а не мне. Все. Бывайте, барышни…
Георгий повернулся, подошел к коридорной двери и прислушался. Было тихо. Он приоткрыл дверь и выглянул в коридор. По раннему времени он был пуст: жизнь в меблирашках начиналась около шести утра.
— Погодите, я провожу вас, — услышал Георгий за спиной голос Киры.
— Не делай этого… — Глаша преградила сестре дорогу, но та просто оттолкнула ее:
— Отстань!
Она первая вышла в коридор и медленно пошла к выходу из дома, оглядываясь и делая Георгию знаки, что путь свободен. Когда она подошла к двери и откинула крюк, обернулась:
— Возьми меня с собой?
Сказано это было тихо, но Георгий услышал и помотал головой:
— Нельзя. Со мной опасно.
— А мне все равно, — махнула рукой Кира.
— Зато мне не все равно, — шепотом произнес Георгий.
Девушка прильнула к Георгию всем телом. Ну, почему? Почему им нельзя быть вместе? Пусть этот мужчина преступник. Но преступник он по отношению к другим людям, а не к ней. Ей он не сделал ничего плохого. И она уверена — никогда ничего худого и не сделает. Так почему им нельзя вместе?
— Мне пора, — отстранился от нее Георгий.
Она на шаг отошла и заглянула ему в глаза:
— Мы что, никогда больше не увидимся?
— Может, не увидимся. А может, и увидимся. В жизни случается всякое… — ответил Георгий и ступил за порог.
Кира смотрела вслед ему до тех пор, пока его фигура не скрылась из вида…
