– Совет семьи принимает такие решения. Те, кто нарушают наши законы подвергаются наказанию. Это наш способ поддерживать порядок и дисциплину, – его голос спокоен, но я чувствую в нем нотку властности и высокомерного величия. В такие минуты я вдруг отчетливо понимаю кто такой мой муж – он император Горных Волков, он предводитель клана могущественных оборотней и ему более пяти сот лет.
Я поглощена размышлениями о тех, кто служит в доме.
– Все, кто здесь находится… они здесь не просто так? – мой вопрос звучит тихо, едва слышно.
– Да, каждый здесь по своей причине. Некоторые ищут защиты, другие – искупления, кто-то в уплату долгов, почти у каждого есть контракт и они служат нашей семье веками из поколения в поколение. Их жизнь проходит за стенами особняка. Они женятся, рожают детей. А мы обеспечиваем их… – Вахид пытается убедить меня, но мои сомнения остаются.
И тогда, с неохотой, я затрагиваю самый щекотливый вопрос.
– А как насчет похищения девушек? Это тоже принято? – слова вырываются из меня, несмотря на страх услышать ответ. Хотя я его знаю. Разве меня саму не похитили чтобы сделать утехой господ.
Вахид смотрит на меня прямо, его взгляд серьезен.
– Таковы наши обычаи. Но каждый случай рассматривается отдельно, и клан имеет разрешение на определенное количество людей, которых может взять себе. Это часть договора с Нейтралитетом, – его слова как ведро холодной воды и я вздрагиваю.
– Значит будут еще эскамы… и фаворитки?
– Эскамы появляются всегда…Архбаа отбирает новых девушек в мой гарем.
От упоминания о гареме по телу идут мурашки… И я вдруг понимаю, что ничего не изменилось даже когда я стала его женой. В любой момент постель с ним может разделить другая.
Я пытаюсь усвоить всю эту информацию, пытаюсь найти в себе силы принять эти правила, такие далекие от моих собственных убеждений. Мир Горных Волков – это мир со своими законами и обычаями, и мне, теперь когда я стала частью этого мира, предстоит найти свой путь в нем. Но пока что каждое слово Вахида вызывает во мне больше вопросов, чем ответов.
– Что теперь будет со мной? – спрашиваю я Вахида, пытаясь найти ответы в его глазах. Вспоминаю слова Роксаны о том, что обращение запрещено законом, что Вахид не имел права делать это. Но он лишь улыбается мне в ответ, словно пытаясь развеять мои сомнения этой своей невероятно соблазнительной улыбкой от которой даже кости перестают болеть.
Переводя разговор на другую тему, Вахид говорит:
– Теперь перед тобой откроются новые возможности, Лана. Ты сможешь быть рядом со мной целую вечность. Разве не этого ты хотела, маленький Мотылек? Ты высоко взлетела. Ты на самом солнце и все еще целая. И рядом со мной ты всегда будешь высоко в небе.
Его слова звучат как обещание бесконечных возможностей, и в этот момент я чувствую, как мое сердце наполняется надеждой и радостью.
Я обнимаю его, прижимаюсь лицом к его груди, сейчас мне кажется, что все мои мечты свершились. Я получила все, чего желала: возможность быть с любимым, пережить с ним вечность, исследовать этот новый, неведомый мир вместе. В моем сердце царит странное адское удовлетворение, и я на мгновение забываю о том, через что мне пришлось пройти на пути к этому счастью.
Но в глубине души я не могу избавиться от ощущения, что это счастье слишком велико, чтобы быть безусловным.
«Наверное, это слишком хорошо, чтобы быть правдой,» – проносится у меня в голове. Все вокруг кажется идеальным, и я не могу избавиться от страха, что этот идеальный мир может в любой момент рухнуть.
Но сейчас, в объятиях Вахида, я позволяю себе забыть обо всех сомнениях и беспокойствах. Я погружаюсь в это чувство… в это ощущение безграничности всепоглощающей любви, позволяя ему обволакивать меня, как теплый, уютный плед. В этот момент я действительно счастлива, и ничто другое не имеет значения.
Ночь наступила неожиданно, и с ней пришли невыносимые муки. Моё тело охватила жгучая боль, каждая кость, каждый мускул кричат от агонии. Кажется, даже кожа, ногти и волосы пронзает нестерпимая боль. Я лежу, свернувшись от муки, и не в силах сдержать крики и слёзы, прорывающиеся сквозь стиснутые зубы.
Вахид рядом со мной, его руки крепко держат меня, словно он пытается своей силой удержать мою боль внутри, не дать ей разрушить меня. Он шепчет мне что-то на своём языке, слова звучат успокаивающе, но я не в состоянии их воспринимать. Боль поглощает всё, оставляя место лишь для страдания и отчаяния. Я не могу ответить ему, не могу даже подать знак, что слышу его. В этот момент я одна со своей болью, несмотря на его присутствие рядом.
