– Что происходит? – говорит Луна.
– Все будет хорошо, – говорит Лукасинью и чуть не подпрыгивает, когда джакару Маккензи резко прижимает свой лицевой щиток к его щитку.
– Комм включи, ты, гребаный гала. – Голос – приглушенный вопль, который Лукасинью слышит благодаря физическому контакту.
Цзиньцзи открывает общий канал.
– Простите, мне не хватает энергии, – говорит Лукасинью на глобо.
– Тебе не только энергии не хватает, – говорит джакару. Теперь, когда комм работает, над плечом каждого джакару появляется идентификатор: Малькольм Хатчинсон, Шарлин Оуэнс-Кларк, Эфрон Батманглидж.
– Нам нужны энергия, вода и еда. И я очень, очень замерз.
– Сперва парочка вопросиков. – Малькольм направляет свою пушку на Лукасинью. Это длинное, наспех придуманное устройство, сплошь стойки и стабилизаторы, магазины и подставки для электромагнитных картриджей, быстро напечатанные и собранные. – Мы живем в самом гендерно-переменчивом обществе в человеческой истории, так что, возможно, Надя переметнулась в другой лагерь, но я не слышал, чтобы при этом человек делался на десять сантиметров выше.
Лукасинью понимает, что едва коммы включились, костюм выставил идентификатор настоящей владелицы. Две других пушки нацелились на него.
– Лукасинью, мне страшно, – говорит Луна по частному каналу.
– Все в порядке, анжинью. Я нас вытащу.
– Костюм Нади, ровер Нади. Судя по количеству ленты на костюме, что-то ударило ее и убило.
– По-вашему, если бы я хотел забрать ее костюм, стал бы его так сильно портить? – говорит Лукасинью.
– Ты уверен, что хочешь дать мне такой ответ?
На дисплее шлема Лукасинью все жизненные показатели зависли на границе красной зоны.
– Я не убивал ее, клянусь. Мы застряли на БАЛТРАН-станции Лаббок. Я отследил ее, притащил ровер и пов-скаф на станцию и привел в порядок.
– Какого хрена вы делали на станции Лаббок?
– Пытались выбраться из Тве.
– БАЛТРАНом. – Лукасинью ненавидит то, как этот Малькольм Хатчинсон превращает каждый его ответ в самую глупую вещь из когда-либо услышанных. – Дружище, БАЛТРАН мертв. Вся восточная четверть сферы мертва. Одни боги знают, что сейчас происходит в Тве. Воронцовы закрыли железные дороги и превращают каждую электростанцию, какую увидят, в дыру в реголите. Половину моего отряда уничтожили гребаные кошмары с гребаными лезвиями вместо гребаных рук, так что ты уж отнесись с пониманием, если я покажусь тебе немного взвинченным. Итак, куда вы направляетесь и кто ты такой, мать твою?
В животе у Лукасинью болезненная пустота, его может вырвать кислотой в шлем.
– Дай я поговорю, – просит Луна.
– Луна, заткнись. Дай мне в этом разобраться.
– Не затыкай меня. Дай я с ним поговорю. Пожалуйста.
Джакару Маккензи раздражены. Лукасинью вот-вот договорится до пули. А вдруг детский голос поможет справиться с пушками?
– Ладно.
Фамильяр Луны открывает общий канал.
– Мы пытаемся попасть в Жуан-ди-Деус, – говорит Луна. Джакару Маккензи в пов-скафах вздрагивают.
– У тебя в этой штуке ребенок, – говорит Малькольм.
– В Лаббоке был только один жесткий скафандр, – отвечает Лукасинью. – Я отследил ровер и да, украл скаф. – Он вспоминает имя. – Скаф Нади. Я ее не убивал.
– Ты потащил ребенка через Море Изобилия в жестком скафандре.
– Я не знал, что еще делать. Мы должны были выбраться из Лаббока.
– Вам далеко до Жуан-ди-Деуса, – говорит джакару с идентификатором «Шарлин».
– Прямо сейчас нам надо добраться до Мессье, – говорит Лукасинью.
– Мы только что оттуда, – вступает в разговор третий джакару, Эфрон. – Оставили там троих мертвецов. Боты вас на куски порежут.
– Эй, Эфрон, тут ребенок, – упрекает его Шарлин.
– Нет смысла скрывать правду, – упорствует Эфрон.
– Нам нужны воздух и вода, – говорит Лукасинью. – Аккумулятор в ровере вот-вот сядет, и мы не ели… не помню сколько.
– Я правда проголодалась, – говорит Луна.
Лукасинью слышит, как Малькольм тихонько ругается.
– В Секки есть старый бивуак «Корта Элиу». Теперь это ближайший пункт пополнения запасов. Мы доставим вас туда.
– Это на полпути назад к Тарунцию, – говорит Лукасинью.
– Ну лады, тогда задыхайтесь или помирайте от голода, – огрызается Малькольм. – Или, в твоем случае, от холода. Эфрон! – Эфрон отцепляет от ранца какой-то маленький пакет и бросает Лукасинью. Это термопакет: медленный экзотермический гель в стеклянном контейнере. – Поможет тебе не замерзнуть. Есть только одна проблема. – Он тыкает торс Лукасинью, обмотанный изолентой, дулом пушки. – Его надо поместить внутрь костюма.
– Что?
– Как надолго ты можешь задерживать дыхание, дружище?
У Лукасинью кружится голова. Голод, изнеможение, холод. Теперь ему придется снова обнажиться посреди холодной поверхности Леди Луны.
– У меня есть булавка Лунного бегуна, – говорит он, стуча зубами.
– Бляха-муха, да ты у нас богатенький мальчик. Лунная гонка – это десять, пятнадцать секунд. Нам надо снять старую изоленту, засунуть пакет внутрь и снова тебя обмотать. Сорок, может, шестьдесят секунд?
Это может его убить. Холод его убьет. Может убить, убьет. Леди Луна снова принимает решения за него.
– Я справлюсь, – говорит Лукасинью.
