Если бы у Сестринства не было такого хорошего медицинского оборудования. Если бы Урбанисты не были такими любознательными. Если бы она потратила тридцать лишних секунд, открывая убежище Боа-Виста.
Если, если, если-шмесли…
Луна сомневается, что запашок исходит от матушки Одунладе, а не от нее самой. Вонь от скафандра въедается в кожу, словно тату.
Разные части тела Лукасинью медленно поднимаются и опускаются, когда кровать надувается и сдувается, чтобы предотвратить пролежни. Он дышит – точнее, за него дышит машина. У него растет щетина на лице, на животе и в паху. От пупка до гениталий идет тонкая дорожка темных волос.
– Вы его побреете? – спрашивает Луна. Он очарователен и ужасен.
– Мы будем заботиться о нем изо всех сил, – заверяет Майн-ди-Санту Одунладе.
– А как думаете, маами может приехать сюда, чтобы мы все остались тут, с вами?
– Твоя маами – очень важная и занятая женщина, любовь моя. У нее так много дел.
– Я хочу, чтобы он проснулся…
– Мы все этого хотим.
Сестры говорят, могут пройти дни, прежде чем Лукасинью проснется, – или недели. Или годы. Прямо как в сказках, которые рассказывала мадринья Элис в берсариу. Красивый принц из-за проклятия обречен спать вечно в глубокой тайной пещере. Обычно его будят поцелуем. Она каждый день пробует, когда рядом нет Сестер. Однажды у нее получится.
Губы Майн-ди-Санту Одунладе безмолвно движутся, пока она читает показатели на экранах вокруг головы Лукасинью. Иногда проскальзывают слова, и Луна понимает, что это не числа, а молитвы.
– Ох! Я почти забыла, – говорит Майн-ди-Санту Одунладе и что-то ищет внутри своего белого одеяния – какую-то вещь, которую Луна не может как следует разглядеть. И вот она достает деревянный ящичек: большой и плоский деревянный ящичек, украшенный резным цветочным узором, таким изысканным и подробным, что даже Луна напрягает глаза.
– Что это? – Луна всегда готова получать подарки.
– Открой.
Ящичек устлан шелковистой блестящей тканью. Луне нравится ее трогать. В Доме Сестер принтер не очень хороший, но его хватает, чтобы напечатать милые наряды. «Прощай!» – крикнула она трижды ненавистному скаф-трико, засовывая его в депринтер. Она теперь ни за что не наденет что-то липкое.
Потом она замечает ножи. Их два, они лежат вплотную, словно близнецы. Темные, твердые и блестящие. Края такие острые, что порежут и взгляд, если тот слишком на них задержится. Луна касается лезвия кончиком пальца. Оно такое же гладкое и шелковистое, как и подкладка ящика, в котором они лежат.
– Они из лунной стали, – сообщает мать Одунладе. – Выкованы из метеоритного железа возрастом миллиард лет, найденного глубоко под кратером Лангрен.
– Они красивые и одновременно пугающие, – говорит Луна.
– Это боевые ножи семейства Корта. Они принадлежали твоему дяде Карлиньосу. Ими он убил Хэдли Маккензи в Суде Клавия. Ими Денни Маккензи убил Карлиньоса, когда пал Жуан-ди-Деус. Они перешли к нам на хранение. Нам неприятно держать их в таком особом месте – на них слишком много крови, – но из любви и уважения к твоей бабушке мы их бережем. Пока не появится Корта – достаточно смелый, великодушный, лишенный алчности и трусости, который сразится за семью и отважно ее защитит. Корта, который достоин этих ножей.
– Лукасинью должен их получить, – решает Луна.
– Нет, любовь моя, – возражает Майн-ди-Санту Одунладе. – Они для тебя.
Скомканные колготки ударяются о щеку Марины.
– Ответь за меня на звонок, мать твою! – кричит Ариэль.
В квартире развернулся кризисный штаб. Ариэль у себя в комнате, Абена – в кухонной зоне; обе ведут бесконечные переговоры через фамильяров. Марина сидит в гостиной и смотрит в открытую дверь, как «солнце» движется над квадрой Ориона. В голове у нее пусто, лишь вертится единственная мысль: скажи, скажи, скажи ей.
– Этим занимается Абена.
– Абена разговаривает с тетей. У меня Сунь Чжиюань на удержании.
– Что я могу сделать?
Надо сказать, сказать, сказать ей.
– Пошути с ним. Расспроси о здоровье бабули. Пусть объяснит тебе суть квантового программирования. На полчаса должно хватить.
Она не смогла это сделать, когда Орел устроил переворот в совете директоров КРЛ. Она не смогла это сделать, когда перестали ходить поезда и закрылось небо. Она не смогла это сделать, когда Тве был погребен под реголитом и находился в осаде. Она не смогла это сделать, когда боевой отряд Асамоа-Маккензи уничтожили в окрестностях Фламмариона. Она не смогла это сделать, когда большая космическая пушка была нацелена на Меридиан. То было историческое время. Подходящий момент все никак не попадался.
– Ну а ты-то чем занята?
– Пытаюсь поговорить с Джонатоном Кайодом.
– Разве у тебя нет с ним частного канала?
– Он не отвечает, гений. Просто прими этот звонок вместо меня, Марина. Боги, ну почему я перестала пить?
Хетти принимает звонок.
– Чжиюань, гэся[32]? Добрый вечер. Я Марина Кальцаге. Личный ассистент Ариэль Корты. Я так понимаю, вы не можете связаться с офисом Орла Луны для получения инструкций относительно текущей смены режима. Ариэль пытается установить с ним контакт…
