– Член очень даже ничего.
– Не благодари. А сиськи?
– Я с ними еще не разобрался. Они тебя возбуждают?
Абена отвечает не сразу.
– Мне подсказал идею Григорий Воронцов. Ты знаешь, он был большим Воронцовским медведем. Ну так вот, это в прошлом. – Она кивком указывает на аватар Лукасинью.
– Фута?
– В реальной жизни.
– Вау, – говорит Лукасинью Корта. Он садится. «О боги, какую задницу я тебе сделала, – молча молится Абена. – Словно абрикос». И опять. – Вау. Когда это случилось?
– Еще в месяц Козерога. Понадобилось время, чтобы восстановиться после операции.
– Григорий. Я бы о таком и не подумал.
– Он великолепен, – говорит Абена. Аватар Лукасинью сидит на краю кровати, болтая ногами. В половине Луны от нее, в кабине для сетевого секса в Тве его физическое тело делает то же самое. – Лука, а ты когда-нибудь менял мою оболочку?
Григория Воронцова потрясающая. Абена сказала чистую правду. Коренастый рыжеволосый русский мальчик с бездонной похотью к Лукасинью Корте превратился в стройную рыжеволосую футанари с полными бедрами и глазами, как в манге.
– Ола, Лука, – говорит она. – Рада тебя слышать.
– Э-э, привет… – заикается Лукасинью. – Ты выглядишь…
– Фантастически? Так мило. А ты все хорошеешь, Лука.
В своей комнате в доме Ойко абусуа в Тве, в четверти Луны от Меридиана, Лукасинью Корта краснеет. Григория Воронцова всегда знала, как запустить пальцы ему прямо в душу.
– Ну и кто тебе больше нравится?
– Не понимаю, о чем ты, – бормочет Лукасинью.
– Тот Григорий или этот? Давай помогу определиться. – Григория отходит от объектива. На ней платье с юбкой-туту и жакет болеро. Перчатки без пальцев, прозрачные леггинсы-капри и балетки. На шее распятия и изображения Богоматери Константиновской, золотая лента в волосах. Слой за слоем, Григория снимает с себя одежду. Бюстгальтер расстегивается и падает на пол, а Григория с вызовом глядит в камеру. Лукасинью ахает.
– То ли еще будет, Лукасинью Алвес Мано ди Ферро Арена ди Корта.
Она подцепляет пальцами пояс трусиков и тянет их вниз.
В этот миг свет мигает и выключается. Григория Воронцова исчезает с его линзы. Комната сотрясается, сыпется пыль, снаружи начинаются крики.
Вагнер выглядывает из-под ровера. Дождь из камней и металла закончился несколько минут назад, и теперь земля покрыта градом мелких камней и брызгами расплавленного металла.
– Доложить о ситуации, – зовет Вагнер.
«Лаода», – отвечает Зехра.
«Лаода», – говорят Мейрид и Ола.
Бригада стекольщиков «Везучая восьмерка» выбирается из укрытий. Ровер в ужасном состоянии: на нем сотня царапин и трещин. Зехра изучает повреждения, перенаправляет испорченные кабели, латает пробоины в системе жизнеобеспечения. Вагнер и его коллега из АКА встречаются на испещренной ямами площадке между двумя роверами.
– Что это было? – спрашивает Вагнер.
– Тве сообщает о взрыве на электростанции Маскелайн-G, – говорит Аджоа.
– Термоядерная установка? – У Вагнера внизу живота все напрягается, он просит Сомбру проверить, не было ли всплесков радиации. Новые инстинкты, сидящие в подкорке у рожденных на Луне: защищай ДНК от радиации.
– Если бы взорвалась сама станция Маскелайн-G, нас бы здесь не было, – говорит Аджоа. – Что-то проделало дыру сквозь пятьдесят метров реголита, прямо через наружную и среднюю оболочки, и от удара треснул внутренний кессон.
Бормотание на общем канале.
– Ударная установка? – спрашивает Вагнер.
– ВТО бы нас предупредила, – возражает Аджоа.
– ВТО должна была прийти на помощь, – огрызается Зехра с крыши ровера «Везучей восьмерки».
Одна тайна за другой. Вагнер не любит тайны. Тайны убивают. В Восточном секторе Моря Спокойствия случилось слишком много смертей. Единственное безопасное место – на глубине, спиной к небу, под каким-нибудь камнем.
– Это какая-то не очень точная ударная установка, – говорит Зехра, латая и переподключая.
– В смысле? – спрашивает Аджоа.
– В смысле целились в Маскелайн, – говорит Зехра. – Я проверила несколько параметров по массе и скорости. Удар был нанесен либо чем-то большим, и в этом случае мы должны были его увидеть, либо чем-то маленьким и быстро движущимся.
– Кто-то что-то видел? – спрашивает Аджоа. Ее «черные звезды» и «Везучая восьмерка» отвечают отрицательно. На камерах тоже ничего.
– Я лишь хочу сказать, те боты, с которыми мы расправились, сделали не мы и не АКА, – говорит Зехра. – Маккензи сражаются за эту четверть Луны, но им хватает ума не втягивать Суней или АКА. Кто-то ударил по Маскелайну. У ВТО в точке Лагранжа L2 есть электромагнитная катапульта. С какой стороны на нее не посмотришь, вылитая пушка.
– А зачем… – начинает Аджоа.
Зехра ее перебивает:
– Откуда нам знать? Мы же просто рабочие лошадки, поверхностные рабочие. Косвенный ущерб.
– Можем двигаться? – спрашивает Вагнер.
– С трудом, – говорит Зехра, спрыгивая с крыши ровера в нарушение всех протоколов безопасности и легко приземляясь на реголит. – Потеряли пару солнечных панелей. Я бы и не пыталась кого-то обогнать.
– Следуйте за нами до Тве, – говорит Аджоа и прыгает на свое командное место.
