Волчья луна полностью

Волки напали на третий день пути, когда дорога, которой следовал обоз, увела экспедицию с простора заснеженных полей в узость заросшей густым лесом низины. Первой их почувствовала Аннушка Брянчанинова. Боярышня, и вообще, как успел убедиться Август, обладала сильным охотничьим чутьем, но особенно хорошо она слышала нечисть. Природа ее Дара, однако, была такова, что лучше всего он проявлялся в "чистом поле, в лесу или на болоте", и резко ослабевал внутри людских поселений. Однако сейчас она находилась не в "вонючей" литовской корчме, где даже Аничкина "бесподобная чуйка" оказалась бессильна перед маскирующими заклятиями вампиров и оборотней, а в первозданном лесу, то есть, в своей, по меткому выражению Татьяны, "естественной среде обитания". И реакция ее была безукоризненной: взлетела вверх левая рука, привлекая внимание спутников, а правая уже готовила оружие к бою.

Итак, первой присутствие волков-оборотней ощутила боярышня Брянчанинова, но и Татьяна совсем не на много отстала от своей закадычной подруги. Встрепенулась вдруг, еще больше выпрямляясь в седле, прислушалась, — уж не к "голосу" ли Кхара, "витавшего в облаках", — но еще раньше ее рука легла на эфес польского кончара, пристегнутого к правой луке седла. Собственно, на ее движение и среагировал Август, сначала ощутивший лишь слабый "привкус" опасности и рефлекторно потянувшийся к пистолетам, засунутым за пояс. Действие разумное практически в любом случае, если речь идет о засаде. Пистолеты заряжены заранее — утром, перед выездом с ночевки, — и все это время находились в тепле, под меховым плащом, так что порох наверняка не отсырел. Ну, а выстрелят они по любому, Августу даже искру высекать не придется. На то и магия, чтобы жить было проще. Ну, и веселее, разумеется.

"Проще и веселее! Где-то так".

Между тем, по обозу прошла волна суетливых телодвижений. Люди еще не знали, что им угрожает и откуда придет опасность, но уже останавливали лошадей и готовили оружие, увидев сигнал тревоги, поданный Анной Брянчаниновой и подхваченный графом Новосильцевым. И хорошо, что увидели! На их удачу, обоз не успел пока втянуться в засаду полностью, и, по-видимому, поэтому оборотни не спешили нападать. Прошла минута, другая. В лесу по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом старых деревьев, пофыркиванием лошадей и бряцание железа в конской упряжи и в снаряжении всадников. Ждать было муторно, да и холодно, но было очевидно — надолго эта передышка не затянется. Раз оборотни их ждали, значит нападут. Не так, как задумывалось, но уж, как придется. Отступать-то им некуда — если не сейчас, то когда? И, если не здесь, то где?

Впрочем, Август на заминку не роптал. Пауза однозначно была в пользу членов экспедиции. Одно дело отражать внезапное нападение, будучи к нему неготовым, и совсем другое — знать о нападении заранее и успеть к нему подготовиться. Как говорили древние римляне, "Praemonitus, praemunitus" — предупрежден, значит вооружен. И, если вспомнить недавнее прошлое, именно так обернулись дела во время мятежа в Петербурге. Если бы не предупреждение, так вовремя пришедшее из Преображенского приказа, то одному Всеотцу известно, чем бы все там закончилось. Однако Август практически не сомневался — ничем хорошим для правящей династии и для него самого это бы не закончилось. Их с Теа в этом случае просто убили бы еще там, в Нижнем парке Петергофского дворца. Но даже если бы случилось чудо, и им удалось бы отбиться, из России после этого пришлось бы бежать, что называется, без оглядки.

Но Всеотец заступился. Боги помогли, и Теодора-Барбара не дала умереть… Хотя все тогда висело на волоске.

Однако сейчас Август не собирался передоверять свою судьбу кому-нибудь другому. Даже богам. Тем более, если речь шла не только о его жизни, но и о жизни Теа. А потому, едва коснувшись пальцами рукояти пистолета, он отбросил эту идею, как негодную, и сразу же взялся за плетение заклинаний. Он не думал сейчас о том, почему так поступил, ему было достаточно того, о чем нашептывала ему интуиция. А она не предлагала, а требовала оставить глупости и встретить опасность так, как и подобает темному колдуну. Магия, а не порох и сталь, вот его настоящее оружие.

Краем глаза Август заметил, как обернулась к нему Теа, и как удивленно взлетели вверх ее брови, когда она увидела, — не могла не увидеть, — как он работает с магическими потоками. А в следующее мгновение выражение удивления на ее лице сменилось пониманием, и колдовать начала уже сама Татьяна. И следует заметить, сделала она это как раз вовремя, потому что еще через пару ударов сердца на поезд экспедиции напали волки, и на дороге началась кровавая свалка. Но дело было, разумеется, не в волках, вернее, не в них одних.