В комнате, в которой разместились Август и Теа, имелась довольно узкая кровать — едва-едва на двоих — простой стол и пара табуреток. Ну, и колышки, вбитые в стену, чтобы вешать на них одежду. Зато в покой выходила боком большая печь, а крохотное окно было затянуто рыбьим пузырем и закрыто снаружи толстыми ставнями.
— Вполне прилично, как считаешь? — спросил Август.
Сам он приличным это жилье не считал, но, как говорится, на войне, как на войне.
— Чистенько, — кивнула Теа, наблюдая, кал слуги вносят в комнату их дорожные сундуки, слава богам, уцелевшие во время боя с оборотнями, — но бедненько.
Между тем, сундуки заняли свое место у стен, на пол лег толстый персидский ковер, а на соломенный тюфяк, заменявший им матрас, сибирская кошма и меховые одеяла.
— Хорошо-то как, — вздохнула Теа, забираясь под одеяла. — Ты не представляешь, Август, как мне надоело спать на животе!
— Спина больше не болит? — поинтересовался Август, разливая вино по серебряным кубкам.
— Не болит, — улыбнулась Татьяна, — но, если ты подкатываешь на предмет меня поиметь, придется нам найти какую-нибудь другую позу. На спине я тебя пока навряд ли выдержу.
— Значит, найдем компромисс, — улыбкой на улыбку ответил Август. — Может быть, ну его этот обед?
— Нет, Август! — осадила его Татьяна. — Сначала обед, глупости — потом! Я есть хочу!
— Ну, тогда выпей пока, — протянул он ей наполненный кубок, — обед все равно еще не раньше, чем через час.
— Намекаешь, что успеем? — задумалась Теа, отпивая понемногу вино.
— Целый час, — напомнил Август, которому вдруг страсть как захотелось близости с Татьяной.
— Услышат… — все еще сомневалась Татьяна.
— А ночью они что все разом оглохнут? — возразил Август.
— Раздеваться долго, а потом ведь еще и одеваться придется… — все еще сомневалась Теа.
— Я помогу, — пообещал Август.
— Ну, давай, тогда, помощник, приступай! — усмехнулась Теа, вылезая из-под одеяла. — Раз обещал, раздевай!
— Только быстро, — добавила через мгновение, когда Август взялся уже освобождать ее от кожаных штанов, — а то замерзну насмерть, кого, тогда, станешь иметь?
4.
На гору поднялись только через два дня. Раньше не получилось, помешала сильная вьюга. Однако шестнадцатого января распогодилось. Утро выдалось ясное, морозное, но безветренное, и члены экспедиции в сопровождении гайдуков и офицеров-семеновцев отправились к храму богини Девы. Поднимались довольно долго, поскольку тропа оказалась узкой и крутой, да к тому же была завалена снегом. Тем не менее, на гору взошли даже обе раненые героини.
Храм Девы не впечатлял. Неглубокий ров, по зимнему времени доверху заваленный снегом, и невысокий вал окружали площадку метров в пятьдесят в диаметре, на которой помещались небольшое капище с жертвенным алтарем и несколькими каменными и деревянными идолами и бревенчатая гонтина, у дверей которой царевну Елизавету и ее спутников ожидали две жрицы: молодая и старая. Для деревни храм казался слишком большим, но при этом был предельно прост, стар и небогат. Единственной роскошью, как подумалось Августу, являлась мраморная Диана, явно привезенная сюда откуда-нибудь с юга.
— Эту Деву, колдун, привезли из Тавриды пять столетий назад, — перехватив его взгляд, объяснила молодая жрица, и это были первые слова, произнесенные вслух на вершине Девич-горы.
— Это чувствуется, — Август полагал, что прибыл сюда ради дела, и даже более того, для "государева дела", как говорят в России, и по слову государыни-императрицы, так что поддерживать дурацкий разговор с провинциальными жрицами не обязан.
— Вы позволите, матушка, здесь оглядеться? — перешел он к существу вопроса.
— Что вы ищете? — вступила в беседу старуха.
— Ход внутрь горы, — вежливо объяснил Август.
— Тут нет никакого хода, — возразила молодая жрица. — Да и в горе ничего нет.
— Ну, нет, значит, нет! — пожал плечами Август. — Так вы позволите осмотреться, или я должен спрашивать не вас, а принцессу Елизавету? — поклонился он царевне, оставшейся стоять с остальными чуть в стороне.
— Ваша высочество! — подхватилась молодуха, да и старая карга тоже начала бить поклоны.
Еще бы! Не каждый день, поди, заезжают в эту глушь члены императорской фамилии.
"Ну, и славно! — усмехнулся он мысленно. Вы давайте, кланяйтесь пока, а я, пожалуй, прогуляюсь".
— Что теперь?
— Смотри под Дианой! — кивнул Август на мраморную статую. — Ничего не видишь?
Сам он, как ни старался, ничего пока не рассмотрел, но было ощущение, что с этим более чем странным идолом не все в порядке. Что-то ненормальное творилось с землей под ногами римской богини. Твердая, как камень, стылая земля "плыла" перед внутренним взором Августа, словно и не твердь она вовсе, а льющийся с подветренного склона дюн песок.
