Он еще не договорил эти обвинения, а Логан уже заметил, как странная пигментация начала покрывать кожу его горла, цвет стал ярче, как становится ярче картофелина, брошенная в миску с водой. Фивербридж схватился за горло, издавая булькающие звуки, на его пальцах и на запястьях стали появляться наполненные кровью рубцы. Он скрючился, раскачиваясь из стороны в сторону, а потом вдруг метнулся к двери и исчез в лесном мраке.
– Отец! – в мучительном потрясении вскричала Лора и повернулась к Логану. – Боже, что вы сделали с ним…
– Оставайтесь здесь! – повелительно крикнул Джереми.
Выбежав из лаборатории, он захлопнул за собой дверь и поспешил по тропе к главной лаборатории. Он успел еще заметить, как тень Фивербриджа промелькнула в лучах фар красного пикапа, только что подъехавшего к пожарной станции.
– Похоже, я подоспел как раз вовремя, – сказал Олбрайт, вылезая из машины, – из твоего дневного звонка я понял, что надо приехать к восходу луны. – Склонившись к переднему сиденью, он вытащил ружье. – Ты видел, как я заряжал винтовку, и я знал, что рано или поздно получу от тебя соответствующее указание. Когда ты предложил мне встретиться около лаборатории Фивербриджа, я предположил, что это связано с нашим разговором о его собаках. Но ведь вовсе не собака пробежала только что в свете моих фар.
Логан ничего не ответил. Он добежал до своего джипа, открыл перчаточное отделение и вытащил свой собственный девятимиллиметровый «зиг зауэр». Потом бросился обратно к Олбрайту.
– Вперед, – сказал он, махнув рукой в ту сторону, куда убежал Фивербридж, – нельзя терять ни минуты.
Они помчались по гравиевой дорожке к шоссе. Темнота уже скрыла фигуру ученого.
– В чем дело? – спросил Олбрайт на бегу. – То есть ты оказался прав в том, о чем упомянул мне по телефону?
– Все даже хуже, чем я думал, – ответил Логан. – Ту вновь синтезированную сыворотку испробовали не на собаках. Фивербридж ввел сыворотку себе.
– Ты хочешь сказать, что именно он только что пробежал мимо моего пикапа? Но он же умер полгода назад.
– Нет. Полгода назад он убил одного бродягу, исчезновение этого отшельника никого не взволновало. Сбросил его с вершины скалы Краппова ущелья. Его дочь Лора сделала ложное опознание, чтобы все подумали, будто умер Фивербридж, позаботилась о том, чтобы научное сообщество, неизменно высмеивавшее его труды, оставило его в покое… в общем, так она мне объяснила. И с тех пор, по ее же словам, они старались найти способ аннулировать воздействие на него той инъекции.
– А что это была за инъекция?
– Он впрыснул себе гибридный, усиленный состав, исходно полученный из плазмы крови Зефраима.
– Черт возьми! Как же ему удалось?
– Я не знаю всех деталей. Полагаю, он модифицировал последовательность ДНК, чтобы ввести новый генетический код в свой геном… какой-то единичный ген или, вероятнее, серию генов. По существу, ему удалось воспроизвести результаты многофакторного наследственного нарушения.
– Обалдеть! Неужели такое возможно?
– Это один из краеугольных камней его исследований: интродукция мутации в инородный нормальный генетический код с целью получения метаморфозы. Но с этими подробностями мы можем разобраться позже. Сейчас важнее всего то, что он не возвращается к своему здоровому состоянию, как поначалу намеревался… если вообще намеревался, и его болезнь прогрессирует. На нем уже четыре недавних убийства, и с каждым разом он становится, видимо, все более необузданным в своей ярости.
Они достигли шоссе и на минуту остановились.
– Может, нам стоит вызвать подмогу? – предложил Логан, проверяя надежность зарядки своего оружия.
– Ты имеешь в виду Креншо? Он сможет добраться сюда только через три четверти часа.
– А как насчет тех патрульных, что дежурят около поселения Блейкни?
– До них мы доберемся минут за десять. Да к тому же они могут только помешать нам, мы упустим время. Чем дольше мы медлим, тем больше шансов у Фивербриджа на очередное убийство. Послушай, у нас есть свежий след… я вижу его даже отсюда. – И Олбрайт направил луч фонарика на обочину другой стороны шоссе, осветив примятые кусты и три сломанные ветки дерева.
Олбрайт бросился туда и нырнул в лес, Логан не отставал от него. Свет фонаря поэта и сияние полной луны помогали им пробираться через густо сплетенные ветви деревьев и разросшийся кустарник. Логан не раз спотыкался о выступавшие из земли корни деревьев, скрытые в толстой лесной подстилке.
– Тут прямо нахоженная тропа, – тихо заметил Олбрайт. – Видно, он бродил здесь и раньше.
