– Полезного, или вообще? – парень едва заметно приподнял уголки губ, будто вспомнил что-то хорошее.
– Ты скажи, а я решу, полезное это или нет.
– Ну… – парень закусил губу, – то же, что и все. Могу убираться у тебя, почту разбирать, принимать звонки… Хотя вряд ли тебе что-то такое нужно. Ещё я играю на барабанах… Но вряд ли от этого может быть толк.
– Я не спрашивал, как ты можешь отработать жильё, – сказал Шейн мягко, чуть сильнее сжимая пальцы Питера. – Я просто спросил, что ты умеешь. Значит, ты музыкант?
Питер усмехнулся.
– Вроде того. Я играл в группе, недолго… Когда ушёл из дома.
– А почему ушёл? Не разрешали играть?
Питер встрепенулся всем телом, будто собирался взлететь, и упал обратно на стул, пойманный пальцами Шейна.
– Пусти… – выдохнул он, отворачиваясь.
– Я не хотел тебя обидеть.
– Пусти… – повторил Питер с каким-то отчаяньем, и Питер убрал руку. – Ты не знаешь меня.
– Я хочу узнать.
– Зачем?
Шейн промолчал. Встал и, взяв со стола тарелку, переставил её в раковину, стараясь уйти от неприятной темы. Это была просто работа, но вряд ли Питер хотел услышать такой ответ. Впрочем, это была ни хрена не работа. Это перестало быть работой в тот миг, когда ему, альфе, ударил в нос запах мяты. Но если не работа, тогда что это? Первобытные инстинкты? Одиночество? Поиски кого-то, хотя бы капельку похожего на него, но не стремившегося немедленно его убить? Шейн не хотел думать, что Зверь внутри него настолько силён. В такие моменты он вообще предпочитал не думать, поэтому он машинально включил воду, обтёр тарелку с обеих сторон и поставил в сушилку.
– Я за раскладушкой, – сказал он, не оборачиваясь, и вышел.
Вернувшись, Шейн принялся молча стелить постель, а когда дело уже было сделано, его почему-то кольнула совесть. Его собственная кровать была немногим удобнее, и всё же подходила для больного куда лучше.
Впрочем, сказать об этом Питеру он не успел, потому что раздался телефонный звонок. Шейн чертыхнулся, вспомнив, что так и не доложился Джонсу после «допроса», и потянулся за трубкой.
– Да, – сказал он и услышал в ответ чужой, незнакомый голос.
– Он у тебя?
Шейн облизнул губы. О ком речь, он понял сразу, но ответ выбрать сходу не смог. Врать было как-то подло. Сказать правду – означало подставить Питера.
– Можешь не говорить, – неприятный смешок, – знаю, что у тебя. Сержант Шейн Джеткинс. Я видел, как вы вошли.
Повинуясь наитию, Шейн подошёл к окну и чуть отодвинул занавеску. Разглядеть что-то в темноте удалось не сразу. Знакомые машины внизу, знакомый рисунок деревьев. Огонёк сигареты под стволом старого ясеня. Шейн мысленно выругался, осознав, что из-за хитрости с тампонами проморгал слежку.
– Ты можешь отдать его. Или я убью тебя и заберу его сам. Что выбираешь, сержант?
На сей раз ответ был прост.
– Попробуй, – бросил Шейн и нажал отбой.
Обернулся к Питеру, прижавшемуся к кухонному столу и замершему так. На лице парня был ясно написан страх.
– По работе, – Шейн усмехнулся. – Знаешь, ложись в комнате. Хорошо?
Питер медленно кивнул. Отпускать его не хотелось – даже за дверь. И всё же Шейн отчётливо понимал, что это слабость, которую нужно преодолеть раз и навсегда.
– Я дам постель, застелешь сам?
Ещё один кивок. Разобравшись с наволочками и простынями, они разошлись по кроватям. Шейн спал беспокойно – как пёс на страже. Уже глубокой ночью он в очередной раз проснулся, заслышав тихий скулёж. Шейн замер, прислушиваясь, и вскоре понял, что звук ему не мерещится. Он встал и, не одеваясь, пробрался в комнату. Питер тут же замолк, то ли учуяв запах, то ли расслышав шаги. Он лежал, свернувшись калачиком и повернувшись спиной к двери, но именно это его выдало – плечи «спящего» сотрясали беззвучные рыдания. Шейн осторожно опустился на тахту рядом с ним и прижался грудью к горячей спине.
– Всё будет хорошо, – прошептал он, пробираясь к животу Питера и крепко стискивая его.
Питер какое-то время лежал молча, пытаясь изобразить сон, но потом сдался.
– Он звонил? – спросил Питер тихо.
– Не знаю, – ответил Шейн честно.
Питер снова замолк.
– Если я расскажу… Всё расскажу… – продолжил он, наконец. – Ты меня защитишь?
– Да, – твёрдо сказал Шейн. Он уже знал, что защитит в любом случае. Что бы это ни было: работа, инстинкты или искренняя забота. Другой альфа ждал его там, во дворе. Вызов был брошен.
Шейн открыл глаза. На кухне стрекотало кипящее масло. Тампон вывалился из носа и валялся на подушке рядом с ладонью.
– Блядь… – сказал сержант тихо, но с чувством.
Надо было что-то решать. Тампоны себя не оправдывали. С заткнутым носом рядом с другим альфой Шейн становился почти слепым. Сержант осторожно втянул воздух. В ноздри ударил запах жареных помидоров. Он почти забивал тонкие нотки мяты и ванили.
Шейн встал и, до пояса завернувшись в одеяло, вышел в коридор. Питер стоял у плиты. Футболки на нём не было, а широкие штаны сползли и висели на косточках.
Питер, поначалу тихонько мурлыкавший себе под нос, теперь будто бы спиной ощутил взгляд оборотня. Лопатки его сошлись вместе и замерли, выдавая напряжение.
