Странно только, что несмотря на перерезанное горло и царящий тут запах крови, в багажнике, да и на одежде убитого почти не имелось её следов. Правда, его могли убить и не здесь. Но зачем тогда Волку понадобилось забирать и таскать с собой в багажнике труп, ведь это огромный риск – не проще ли было бы оставить его на месте убийства?.. В общем, очередная, какая уже по счёту, аномалия…
Лишь в одном не было никаких сомнений – Волк имеет самое прямое отношение и к «тойоте» в гараже моего покойного клиента, и к содержимому её багажника.
А это значит, что моя «блистательная» версия насчёт поиска Волком каких-то там улик летит ко всем чертям. Только сейчас я вспомнил, что не видел в доме никаких следов обыска. А ведь Волк перевернул бы там всё вверх дном, чтобы добраться до интересующей его вещи – чего ради ему церемониться.
Тогда что же означает всё это?!
Полугодовая слежка и запугивание Глеба Эдуардовича. Его убийство – причём убийца совсем не торопится скрыться, а в его машине – ещё один труп. И самое последнее: попытка убить меня и жену моего несостоявшегося клиента.
Причём очень странная, если вдуматься, попытка.
Волк стрелял практически в упор, шагов с десяти, не больше. Или он совсем плохой стрелок, или… что-то здесь не то. Я стоял к стрелявшему гораздо ближе, чем Надежда Павловна. И, по всем меркам, ему сначала следовало вывести из строя меня. Ведь я, подготовленый специалист, вдобавок вооружённый, для Волка по всем меркам гораздо опасней, чем эта женщина.
И Волк, я уверен, прекрасно осознавал всё это.
Он мог убить меня и ещё раньше. Ведь я во время осмотра дома так и не заметил его. Он словно превратился в невидимку, растворился в воздухе этого погружённого во тьму, помеченного смертью дома.
А он был там. И, наверняка, следил за мной…
И он почти позволил нам с Надеждой Павловной уйти. А потом, в самый последний момент, начал стрелять, рискуя в ответ получить пулю. Зачем?!
Я вновь уткнулся в прежний тупик.
Думай, офицер, сказал я себе, думай. Иначе чего стоят твои три года в отделе стратегического планирования Генштаба. Пусть тебя и выкинули оттуда за шкирку (ещё скажи спасибо за пенсию, это в тридцать два-то года, пусть даже ты и заслужил её по выслуге лет в спецвойсках на Севере). Но ведь не из-за тупости же выкинули излишней – скорее, наоборот. Не надо было трепать языком перед большим начальством. Им твои доводы – особенно насчёт военной и экономической бесперспективности и даже вредоносности некоторых их «реформирующих» идей для обороноспособности страны – мягко говоря, не особо нравились. А если точнее, были вообще как кость в горле. Да они и сами всё это прекрасно понимали – то, что ты им втолковывал. Но… ты забыл, какие времена на дворе. А они помнят. Пусть даже благие намерения дадут в итоге лишь хаос. В мутной водичке рыбку-то легче поймать, если знаешь, как ловить… а точнее, какой куш тебе это сулит. А они там теперь почти все, знаешь ли, свой бизнес делают, «деловые люди», можно сказать, а погоны – это так, камуфляж.
Так что давай собирайся с мыслями, бывший аналитик. И хватит распускать нюни и хвататься за шею – больно ему, видите ли. Подумаешь, пулей погладило. До свадьбы заживёт.
Или ты адекватно оценишь ситуацию и способы выхода из неё, или Волк тебя прикончит. Не факт, что он вообще собирается отсюда кого-то выпускать. Сейчас его время, и все козыри у него. Ночь на дворе, и рассвет нескоро.
Волчья ночь… В памяти внезапно всплыли эти два слова, излюбленные маньяком. Символ его охоты.
И вдруг меня словно обожгла одна мысль. Точнее, одно воспоминание – нечто, увиденное мною совсем недавно. Само по себе безобидное, оно потянуло за собой все остальные факты, разметав во мгновение ока всю ту картину происшедшего, что я так отчётливо себе представлял – и почти мгновенно выстроив события, действия, людей в новом, неожиданном порядке. И тотчас же все странности, все несообразности, все кровавые загадки этой ночи соединились в единое целое, в чёткую, хотя и запредельно жестокую систему.
Я вдруг осознал, что мои кулаки сжаты до боли.
По-существу, вся информация, полученная в эту ночь, всё увиденное и услышанное, прямо или косвенно указывало на убийцу. Надо было лишь правильно осмыслить факты – и простой вывод напрашивался сам собой.
Теперь я знал, что на уме у Волка. Я знал, как он собирается поступить дальше. Я даже знал, кто он такой.
А главное – я понял, что надлежит сделать мне.
Я проверил пистолет – в обойме осталось ещё три пули. Что ж, более чем достаточно.
Я вышел из гаража и пошёл к погружённому во мрак дому. Шея саднила всё ощутимее, но я перестал обращать на это внимание.
В доме царила та же мёртвая тишина.
Я включил фонарь и осветил коридор. Он был пуст, только едва уловимый запах пороховой гари в воздухе напоминал о недавней перестрелке.
Я прошёл по коридору несколько шагов, остановился возле двери кабинета. Скользнул лучом фонаря по комнате, осветив труп Глеба Эдуардовича, потом перевёл луч чуть вбок, одновременно освещая и часть коридора, и край комнаты.
