Ирбис тем временем хмуро смотрел на своих детей, отмечая все большее их сходство с матерью, все достоинства которой сводились к местоположению татуировки на теле. Его жена сама была ничтожеством и из сына сделала таково же. Император перевел взгляд на стоящую за спиной Шайтана женщину. Она была полной копией брата, только чуть смягченную: те же чуть вьющиеся черные волосы, только не такие жесткие, те же изумрудные глаза, только не вечно-недовольные, а холодно-расчетливые, те же черты лица, только чуть более плавные… Близнецы. И очень напоминают свою мамашу. А ведь гордятся-то как! Законные дети! Рождены не какой-то наложницей, а Императрицей!
Падаль. Одна надежда: Шайрем им спуску не даст. Кобры они такие. Да, из Шайрем выйдет великолепная Императрица. А Шайтана после рождения наследника можно будет и устранить…
-
Я вас больше не задерживаю,
- напомнил Император, небрежно махнув рукой в сторону двери.
Шайтан небрежно поклонился, вернее только намекнул на положенный поклон, в отличие от своей длани - Шайти ни на йоту не отклонилась от этикета. Впрочем, она всего лишь подстилка наследника, а вот ее брат… он может быть опасен.
Император взглядом проводил так мешающую его планам парочку и вздохнул, не в силах скрыть облегчения. Он на дух не переносил собственных детей. Вернее некоторых из них. Шайрем, например, всегда была выше всяких похвал. Самостоятельная. Уверенная. В меру жесткая, но и на нежность не скупящаяся. Императрица…
Где же ты, дитя? Кто же влез в его планы? И что он потребует за твое возвращение?…
Шайтан кай Дрэйко
Я с силой впечатал дверь в косяк, выплескивая накопивший негатив наружу. Меня достал этот глупый, не видящий дальше своего носа старик! Сколько еще он будет оттягивать передачу власти? И ведь он не видит, к чему приводят его действия! А разбираться со всем, конечно же, мне придется! Ненавижу!
-
Успокойся, Тани. У тебя все впереди. В одном Ирбис прав, спешить нам сейчас уже некуда. Не знаю, почувствовал ли ты, но печать огня уже пала,
- Шайти невольно передернула плечами, словно пытаясь отогнать неприятные воспоминания. Я успокаивающе коснулся ее руки, уже привычно забирая часть ее волнения себе. Она благодарно улыбнулась мне. И ради этой ее улыбки, я бы на многое пошел. Сердечко мое, мой огонечек…
Но ответил я как всегда небрежно, стараясь ничем не выдать своих истинных чувств:
-
Значит, на сцену вышел истинный наследник огня? Любопытно. А отец все еще считает, что если кто и возродит янтарных, то только мы с тобой.
