Я вижу этого человека прежде, чем снова слышу его. Он одет в охотничий камуфляж, и это не дешевая маскировка времен вьетнамской войны, какую носили те двое, которые устроили на меня засаду вблизи коттеджа; это качественная форма, такая обычно бывает у частных наемников. У него есть деньги и хорошая подготовка. Он движется сквозь лес, точно ртуть, становясь невидимым, когда замирает. Я не невидим. Я не тренированный призрак. Но я более мелкая цель, чем Майк, который шевелится, истекает кровью и вообще представляет собой лучшую приманку, способную заставить этого человека подойти ближе. Однако «ближе» – понятие относительное. Я не знаю мощности и дальности выстрела пистолета, позаимствованного у похитителей, а сейчас не тот момент, чтобы можно было ошибиться.
Мне нужно оказаться ближе.
Получается не то чтобы совсем плохо – но достаточно плохо. Я подбираюсь на двадцать футов, прежде чем что-то – то ли неверный шаг, то ли качнувшаяся ветка, то ли звук моего дыхания – настораживает врага. Он уже близко к Майку. И целится. «Да чтоб тебя!» Я кидаюсь вперед, пригнувшись и стараясь двигаться быстро, и сокращаю расстояние до десяти футов. Нет времени целиться – он пытается навести ствол на меня.
Майк спасает мою задницу. Он взводит дробовик, хотя дистанция слишком велика для эффективного выстрела. Этот звук пугает стрелка, и выстрел, который должен был убить меня, лишь проделывает дыру в стволе дерева рядом со мной.
Я падаю на одно колено, собираюсь и стреляю. Я не могу целиться в его туловище – кто знает, какую броню он носит под этим камуфляжем? Так что я выбираю довольно рискованную цель – его правый глаз.
Промахиваюсь – то ли из-за нервов, то ли потому, что отдача сотрясает мои сломанные ребра. Вместо глаза я попадаю ему в боковую часть шеи, но и это срабатывает: он заваливается назад, роняет свое оружие и катится под уклон. Я спешу вслед за ним, готовый снова выстрелить, но враг уже не может сопротивляться. Добравшись до него, я вижу, как он обеими руками сжимает свою шею, дрожа и пытаясь остановить кровь. Это маленькое чудо, однако я не думаю, что задел какой-нибудь важный сосуд.
Это худощавый молодой мужчина азиатского происхождения, и я изо всех сил пытаюсь возненавидеть его, но не могу. Сейчас он слишком похож на испуганного ребенка. Но я все же навожу на него пистолет и говорю:
– Продолжай прижимать вот так. Тогда останешься жив.
Может быть.
Я слышу сирены, но не могу разобрать, с какой стороны. Если они из Вулфхантера, то мы с Майком, считай, уже такие же покойники, как детектив Фэйруэзер. Если это окружной шериф и ТБР, мы спасены. Я вижу, что этому парню практически все равно.
– Помоги мне, – шепчет он.
– Сначала ты помоги мне, – говорю я ему. – Ты из той банды, что изначально похитила Элли?
Он кивает. Ему страшно.
– Врача, – просит он. Между его пальцами сочится кровь. – Помоги.
– Ты знаешь, где сейчас девочка?
– Нет, – шепчет он. Губы его становятся нежно-фиолетового цвета. – Вызови помощь.
Я обыскиваю его на предмет другого оружия. У него хороший охотничий нож и еще более крутой пистолет в кобуре на «липучке» – я едва не просмотрел его. Забираю то и другое и бросаю их рядом с Майком, который полусидит, прислонившись к дереву. Майк открывает здоровый глаз и смотрит на нас.
– Продолжай зажимать сосуд и останешься жив, – говорю я стрелку. – Как тебя зовут?
– Чжао Лю, – отвечает он.
Майк выдавливает смешок.
– Для Китая это все равно что Джон Смит у нас, – замечает он. – Вряд ли это правда. – Поворачивает голову. – Откуда эти сирены?
– Не из Вулфхантера, – отвечаю я.
– Ты уверен в этом?
Глаза Чжао закрываются, он теряет сознание. Обмякшие руки сползают с шеи, и кровь течет сильнее.
– Черт! Пристрели его, если он попробует что-нибудь выкинуть. – Я сажусь на корточки и зажимаю его рану. Телефона у меня нет, но у Чжао есть, и я одной рукой набираю номер окружного шерифского управления.
Мы все доживаем до прибытия подкрепления: две машины окружного патруля, за которыми почти немедленно подъезжает третья, а замыкает колонну машина «Скорой помощи». Фэйруэзеровское «10–34» в конечном итоге сработало. Он спас нас. А я оставил его мертвым на дороге… Проклятье! Это мучает меня сильнее, чем боль в сломанных ребрах.
В течение часа прибывает лично окружной шериф в сопровождении полного фургона агентов ТБР в куртках с соответствующей надписью. К тому времени на мои ребра уже наложена повязка, и мне позволяют сесть рядом с Майком возле разбитой машины. Чжао лежит в «Скорой помощи», прикованный за руку к носилкам. Я невероятно устал, но никто не дает мне ответа на мои вопросы, а мне, черт возьми, нужно знать, что с Гвен и детьми всё в порядке. Я шумлю достаточно громко, чтобы наконец привлечь внимание шерифа, и он останавливается передо мной, расставив ноги в высоких ботинках и накрыв меня тенью от своей стетсоновской шляпы.
– О чем ты болтаешь, черт возьми?
– Гвен Проктор и дети. Они в доме Гектора Спаркса, – говорю я ему. – В Вулфхантере. Вам нужно вытащить их оттуда.
