– Послушай, там по всей дороге раскиданы стреляные гильзы, – говорит черный помощник шерифа, и я понимаю, что у него иссякает терпение. – Она все это время была на связи с детективом Фэйруэзером. Я слышал выстрелы, когда принял звонок от него. А ты разве нет?
– Мы можем обсудить это позже. Я вызову детективов. Пусть они расхлебывают эту кашу.
С одной стороны, это хорошие новости: я боялась, что он отошлет первого помощника прочь, а потом пристрелит меня, когда дети не будут этого видеть, и заявит, будто я пыталась выхватить у него пистолет. Паранойя? Конечно. Но на меня кто-то явно охотится.
С другой стороны, то, что в это дело вмешаются еще и детективы, может означать все что угодно. Они не обязательно будут на моей стороне.
Я могу надеяться лишь на приезд Фэйруэзера.
И Фэйруэзер действительно приезжает. Он отвозит меня и детей в окружной шерифский участок, примерно в получасе езды от места происшествия. Мой внедорожник буксируют куда-то, чтобы изучить на предмет снятия улик.
Я знаю, что мне придется в течение долгих мрачных часов твердить одно и то же. И моим детям тоже. Я не говорю им, что нужно сказать. Они знают, что надо говорить правду.
По пути в участок я смотрю в черное небо. «Сэм, – думаю я. – Пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо».
Я оказываюсь права насчет долгих часов, а может быть, просто сказывается усталость; дав показания, я ухитряюсь подремать, положив на стол скрещенные руки и уронив на них голову, а когда просыпаюсь, обнаруживаю, что дети заняли раскладной диван и крепко спят на нем.
– С ними всё в порядке, – говорит мне Фэйруэзер. – Пара мелких царапин от битого стекла. А с тобой?
– Голова болит, – отвечаю я. – Но это от стресса и недосыпа. Я уверена, что ты чувствуешь себя так же.
Он молча протягивает мне флакончик ибупрофена, и я запиваю две таблетки глотком плохого кофе.
– Как Сэм? – спрашивает детектив, и на секунду я задумываюсь о том, когда мы от настороженных отношений перешли к обращению на «ты» и по именам? Раньше мы были для него «мисс Проктор» и «мистер Кейд», а теперь – «Гвен» и «Сэм». Полагаю, это случилось примерно в то время, когда он слушал, как в меня стреляют, – это была слишком яркая демонстрация того, как далеко способны зайти люди, чтобы избавиться от меня. Я перешла в категорию людей, о которых он по-настоящему заботится.
– Майк написал мне, – говорю я ему. – Похоже, ночь проходит спокойно.
– Майк – это тот агент ФБР, о котором ты говорила?
– Да. Майк Люстиг.
– Это он раскрыл дело «Авессалома», – замечает Фэйруэзер. Я поднимаю брови. – Время от времени я слежу за новостями. Он даже получил какую-то благодарность за это.
– Да, это он, – говорю я. – Сейчас Майк довольно заметная фигура среди федералов, и шеф Уэлдон наверняка это знает.
– Да. Касательно Уэлдона. – Фэйруэзер помешивает свой кофе. – Когда пять лет назад занял свой пост, он был довольно честным человеком, но в последнее время…
– …скурвился, – заканчиваю я.
– Давай просто скажем так: в городе есть некоторое количество людей, которые, по мнению местных жителей, всегда поступают правильно, что бы они ни делали.
– Но Ви Крокетт к ним не относится.
– Нет. И Марлин тоже.
Я решаю рискнуть:
– Она работала в автомастерской? У мистера Карра, верно? Ты знаешь о нем что-нибудь?
– Карр – странный тип. У него за городом есть дом – точнее, укрепленное логово.
Выбор слов говорит сам за себя.
– Полагаю, посетителей туда не приглашают.
– Он огородил это место стеной, – подтверждает Фэйруэзер. – Понатыкал камер и прожекторов. Не думаю, что он особо любит гостей. У меня никогда не было повода проникнуть внутрь.
Я так и подумала, что детектив любит совать повсюду свой нос.
– И они с шефом Уэлдоном друзья.
– Кузены.
– У них есть здесь другие родственники?
– Это маленький город, Гвен. С обширными родственными связями.
– А финансисты среди них есть? Банковские служащие, например?
Детектив несколько секунд смотрит на меня, прежде чем ответить:
– Карл Уэлдон работает в банке. Его отец – родной дядя шефа Уэлдона. А почему ты спрашиваешь?
Не думаю, что я хочу излагать ему подробности: если я сделаю это и ошибусь, то мои дети окажутся еще в большей опасности. Фэйруэзер и так знает достаточно, чтобы быть настороже, – если он не замешан во всем этом. Я просто качаю головой и оставляю этот вопрос в стороне.
– Скоро они нас отпустят?
Смотрю на часы, висящие над кофемашиной; уже полчетвертого утра. Несмотря на кофе, я падаю от усталости, а желудок мой урчит, напоминая мне о том, что я ничего не ела вот уже много часов. Я проследила, чтобы детей хоть чем-то накормили, но сама пропустила пару трапез и теперь расплачиваюсь за это.
– Ну все вы можете уехать, когда захотите, но ваша машина должна остаться здесь – как источник улик. У вас есть другой способ добраться домой?
Другого способа нет. И я даже не уверена, что сейчас имеет смысл добираться до дома.
