— Молодец. — Иван извлек из рюкзака радиосканер. Велик был соблазн включить его. Но как им пользоваться? Все на чужом языке, хотя слово «скан» ни с чем не спутать и на латинице. Гораздо более острая проблема — наличие маячка-наводчика в приборах военспецов корпоративных армий.
— О, я, кажется, наших вижу, — шепнул Крылов. — Они хотят обойти то здание. Черт.
— Что не так?
— Там же противник, а наши не знают. Зараза, а. Может, предупредишь?
— Как? Полукров рацию выключил.
— Тогда…
— Стреляй.
— Что? — Крылов опять обернулся.
— Да не на меня смотри, бестолочь. Стреляй в дом. Как можно ближе к противнику. Отвлеки на себя.
По экранам опять пошла рябь, продолжавшаяся секунды две. Похоже, в самолет снова попала молния.
В динамике послышался недовольный голос пилота:
— Лейтенант Гильмири. В самолет второй раз попала молния. Сколько нам еще находиться в данном районе?
— Когда эти косоглазые стрелки соизволят наконец поразить цель, тогда и уберемся, — нервно бросил в ответ старший оператор. — Мы уже потратили впустую столько боеприпасов, что нам не будет оправдания, если мы не покончим с этим дикарем.
— Господин лейтенант. — На сей раз говорил сержант стрелковой секции. — Вы же сами видите, что на экранах масса посторонних засветок. В этом хаосе трудно найти нужную цель.
— Включите логику. Ищите движение. Не стреляйте по каждой метке.
— Но здесь много движения.
— Я знаю, разрази вас гром! Но в движении человека есть порядок и логика. Не реагируйте на хаотичные метания местных аномальных явлений!
— Но это нелегко сделать, лейтенант!
— Нам платят за сложность! А вы делаете все, чтобы платили не они, а мы — неустойку за пустую трату боеприпасов! Работайте! Ищите его!
Старший оператор весь взмок. Ему никогда не приходилось так нервничать — во всяком случае, он не помнил подобного. Он состоял в этой должности уже третий год, и столь плачевных результатов ни разу не было. Правда, и летать приходилось не так часто и не так далеко. Но что можно было ждать от полета на дикую территорию северных резерватов? Оператор помнил, как летал на зачистку эрзерумских и анатолийских пустошей. Тогда каждый выстрел настигал цель. За два часа боевой работы экипаж записал на свой счет восемь бронемашин и до четырех сотен пришедших с северо-востока врагов. Это вызвало головокружительный рост рейтинга в его личном послужном листе. А что сейчас? Они кружат, сжигая драгоценное топливо. Посыпают мертвый город дорогостоящими снарядами. И все из-за одного человека! А где результат? Но отступать теперь нельзя. Этот дикарь и без того дорого обошелся бюджету их вылета. Он просто обязан был умереть.
— Лейтенант, — настаивала помощница. — Вам не кажется странным, что мы не видим нашей машины, которую он пытается захватить?
— Да в этом хаосе не поймешь, где машина…
— Но в ней же стоит особый датчик системы «свой — чужой». Мы бы видели специальный ярлык на отметке. Вы же знаете.
— Знаю, — рассерженно проговорил Гильмири. — А что, если попавшая в самолет молния вывела из строя систему опознавания?
— Я уже продиагностировала. Система работает в штатном режиме. Что еще может делать машину невидимой?
— Возможно, включен генератор помех.
— Но зачем?
Лейтенант вдруг крайне обеспокоенно уставился на помощницу.
— Дьявол. А что, если машина уже у них в руках?
— Но радарная активность не фиксируется.
— Возможно, что это только пока. — Он хмуро уставился в экраны. — Ну, где же этот дикарь? Может быть, те, кто захватил машину, не могут активировать ее системы без него?
— Лейтенант! Мне кажется, есть радиоперехват. Точно! Говорят на одной из нашей частот. И на нашем языке.
— Что? — удивился Гильмири. — Ну-ка, давай на громкую.
— …да, пытаются зайти нам в тыл.
— Не упускайте их из виду.
— Следим, капитан.
— Но будьте осторожны. В том здании теперь их снайпер.
— Да. Мы в курсе…
— Это еще кто? — Лейтенант внимательно слушал переговоры и взялся за мониторы, меняя ракурсы и масштаб. — Уж не тот ли отряд, что был заброшен командованием до начала операции? Вот! Есть шесть меток класса «свой»! Это наш спецназ.
— Я же говорила, что система «свой — чужой» работает штатно, — кивнула капрал.
— Так. Это хорошо. Выходит, они должны знать о машине. Это ведь боевое охранение установки, так?
— Вам лучше знать, лейтенант.
— Ладно. — Он переключил свое переговорное устройство на внешнюю связь и настроил на частоту, которой пользовались люди внизу. — Внимание. Говорит «Громовержец». Код эй-ти-три-два-два-пять. Как меня слышно?
— Слышно удовлетворительно. Я «Бора Биляль». Рады вам, «Громовержец». Где вы? Прием.
— Кто нас слышит? Прием.
— По нашим данным, средств радиоперехвата у дикарей нет. Никто не знает нашего языка. Говорите. Прием.
— Вас понял, «Бора Биляль». Мы находимся над вами. Уточните статус установки «Панцирь».
