— Сразу открыть огонь из всех орудий! — крикнул Гильмири, ерзавший в кресле и весь вспотевший.
— Есть!
Лейтенант был настолько перевозбужден и взволнован, что постоянно вскакивал с кресла и переминался с ноги на ногу. Вся эта нервотрепка вызвала чертовски неуместные симптомы в его прямой кишке. Он вперился в экран. Вот сорвавшаяся с места машина, что-то болтается позади. Человек? СТОП! Невдалеке еще один! Тот не двигался, преклонив колено и что-то прижимая к лицу. Бинокль? НЕТ! Это лазерный целеуказатель! Так вот кто вынудил их открыть огонь по группе «Бора Биляль»!
— Нет! НЕ ПО МАШИНЕ!!! — истошно завопил Гильмири.
Но орудия уже открыли огонь. И именно по машине.
Тахо вздрогнул. По ту сторону прибора, в небе, самолет разразился вспышками. Велико было желание рвануть к ближайшим руинам, послав все к чертям и предоставив ракете полную свободу действий, но вокруг летящего врага снова роились огоньки ловушек. Нельзя. Что прилетит раньше — снаряды, выпущенные по нему, или ракета, которую он сейчас вел по невидимому лучу? В любом случае, это, похоже, конец. Но конец должен прийти и самолету…
Позади раздались взрывы. Где-то поблизости падали куски грунта и асфальта. Странно заревел двигатель удаляющейся машины. Стреляли не в него! Били по машине! Так вот что сделал Соловей — спас ему жизнь…
Малон вновь продемонстрировал выдержку, поборов искушение обернуться и посмотреть, что происходит с «Панцирем». Нельзя уводить метку с цели…
Ракета прошла под левым крылом, едва не задев один из двигателей. Вонзилась в борт. Яркая вспышка взрыва. Детонация боезапаса бортовых орудий. Крыло отвалилось, корпус вспорола мощная сила, и…
В последнюю секунду кишечник подвел лейтенанта Гильмири. Уста же его изрыгнули последнее бранное слово, а глаза успели заметить, как приборная панель срывается вместе с монитором и сносит голову капралу Ширин…
Мустафа осторожно выглянул из здания. Внезапно воцарилась тишина. Дождь почти прекратился, гроза унялась. Казалось, что некая сила все выключила — рев мотора КамАЗа, гул далекого самолета. Все стихло. И больше никто не стрелял.
К рейтару приковылял Артем.
— Что случилось? Они его сбили?
— Похоже, наоборот, — мрачно ответил Засоль, не сводивший взгляда с искореженной и горевшей зенитной установки. Она лежала на боку метрах в ста от места, где они ее видели в последний раз. Рядом курилось несколько небольших воронок — не все снаряды попали в цель. Машине не хватило нескольких секунд, чтобы скрыться за стеной здания, уже уничтоженного первым залпом с самолета.
— Помогите мне, парни! — Малон Тахо внезапно возник слева. Он бежал к горящей машине, отбрасывая в сторону уже ненужный лазерный целеуказатель. — Там Соловей!
Мустафа бросился за ним. Следом, превозмогая боль в бедре, устремился и Полукров.
— Что с самолетом, Тахо? — крикнул вдогонку Артем.
— Уничтожен!
Малон подбежал к машине. Башню оторвало, и она лежала в стороне. Весь кунг, изуродованный и разорванный снарядами, полыхал. Передняя часть рамы также оторвалась вместе с кабиной, которая была сильно деформирована. Она тоже горела. При взрыве на нее вылилось много дизельного топлива. Тахо проворно отцепил разгрузочный жилет с оружием и боеприпасами, чтобы те не взорвались от перегрева. Швырнул в мусор, метнулся к кабине. Изнутри донесся стон.
— Он живой!
Малон и Засоль, обжигая ладони, принялись выгибать часть смятой крыши, мешавшую добраться до попавшего в раскаленную ловушку человека. Артем в это время хватал густую грязь и торопливо забрасывал пламя.
— Тахо! Ты уже горишь! — крикнул Мустафа, глядя на воспламенившуюся спину товарища, который втиснулся в узкую щель, где когда-то было лобовое стекло, и раздвигал железо руками и ногами.
— Он тоже.
Полукров зачерпнул глиняной жижи и бросил Малону на спину, гася огонь.
— Спасибо!
Смятая крыша наконец чуть выгнулась, и Засоль немедленно полез внутрь.
— Вот он! Юрьич! Юрьич, ты живой?! Черт, парни, у него кость торчит из ноги! И рука тоже сломана!
— Вытаскиваем, вытаскиваем! — крикнул Артем.
— А если что с позвоночником?
— Он сейчас сгорит! Хватай его, Муса! Тахо! Давай! Осторожнее!
Они принялись выволакивать комбата из раскаленной кабины. Соловей сдавленно вскрикнул. Он почти потерял сознание от болевого шока.
Рейтары и иноземец оттащили его от машины и осторожно уложили на кусок бетонной плиты.
— Что с «ганшипом»? — простонал Черный.
— Мы его сбили, дружище, — выдохнул Малон.
— Сбили… — На обожженном, почерневшем от копоти лице Соловья появилась улыбка. — Сбили. Все, отец. Они ответили…
Олег понимал, что это был совершенно другой самолет и правили им совершенно другие люди, но АС-130 являлся символом его личной войны. Детским кошмаром, когда такой же самолет разрывал беженцев в клочья и смешивал с дорожной пылью. В этой мешанине из крови, человеческих потрохов и грязи осталась и его маленькая сестра. Все, что он нашел, так это ручонка, сжимавшая куклу…
