— Вы бы открыли окно, воздух сейчас — одно наслаждение, — буркнул электрик, который пришел в гостиничный номер заменить перегоревшую лампочку.
Я еще возился с оконными шпингалетами, когда где-то невдалеке раздался звук, напоминающий мощный взрыв. Задребезжали стекла, люстра под потолком ходуном заходила.
— Видно, газовый баллон у кого-то бабахнул, — предположил электрик. — У моего соседа в прошлом году вот так вот баллон взорвался, пол кухни разнесло.
Электрик еще долго повествовал мне, в какую копеечку влетел его соседу ремонт, но не успел закончить своего рассказа, как звук повторился. А спустя пару минут бабахнуло еще раз. Послышался рев сирены — должно быть, мчались пожарные машины или «скорая помощь». Мне невольно вспомнился Афганистан — уж слишком хорошо запомнил я эти страшные звуки. Но тут же отогнал от себя, как казалось, шальную мысль — какие могут быть взрывы в центре Ташкента! Я вышел из гостиницы. Куда-то бежали взволнованные или чем-то напуганные люди, одна за другой промчались не меньше десятка огненно-красных пожарных машин.
«Да я своими глазами видел, как машина выше трамвайных проводов подлетела и грохнулась», — горячо доказывал какой-то мужчина группе окруживших его людей. Через несколько минут подъехал на машине приятель — моя ташкентская командировка заканчивалась, ночью я собирался улетать, и нужно было заехать в аэропорт, забронировать место на московский рейс. Едва отъехали, дорогу нам преградил сержант ГАИ, нервозно указывая жезлом, что двигаться мы должны в обратном направлении. Пришлось подчиниться. Однако не проехали и пятисот метров, как еще один сотрудник ГАИ снова изменил направление нашего движения.
— Что у вас в городе происходит? — спросил я приятеля.
— Сам толком ничего не пойму. Вроде чего-то взорвали. Говорят, на площади какая-то перестрелка была.
— Да будет тебе. Какая перестрелка, что ты сплетни всякие слушаешь, — пристыдил я его.
Приятель ничего не возразил — мы снова вынуждены были подчиниться команде милиционера и в очередной раз изменили маршрут. Исколесив чуть не полгорода, мы наконец оказались на дороге, ведущей в аэропорт. Езды нам оставалось две-три минуты, когда опять, теперь совсем рядом, раздался взрыв. Наш старенький «форд» тряхнуло, как на крутом ухабе, и занесло на обочину дороги. Благо в непосредственной близости не было ни одной машины, иначе столкновения избежать не удалось бы. Приятель что-то говорил, но я ничего не слышал — у меня заложило уши. Прошло не меньше четверти часа, пока я наконец снова обрел способность полноценно воспринимать окружающий мир. Вокруг творилось что-то невообразимое — снова мчались пожарные машины, слышались какие-то крики, вооруженные милиционеры мгновенно перекрыли дорогу. «Неужели взорвали аэропорт?» — мелькнула мысль, и я схватился за мобильный телефон, еще толком не сообразив, кому звонить. Впрочем, и дозвониться было невозможно — телефон безмолвствовал. Было совершенно очевидно, что в аэропорт, во всяком случае в ближайшее время, мы не попадем. Развернулись и поехали в центр, опять пришлось объездными путями, и дорога вместо привычных пятнадцати минут заняла почти час.
Центр был непривычно безлюден. Казалось, кроме вооруженных милиционеров в городе никого больше нет. Я зашел в редакцию, надеясь у коллег узнать, что произошло. Но то, что услышал, звучало настолько же неправдоподобно, насколько и нелепо. Говорили, что в город прорвалась банда и что в результате взрыва погибло множество людей, количество раненых исчисляется чуть ли не сотнями. Как водится, тут же нашлись очевидцы, которые видели трупы на центральной площади.
Утро того же дня, президентская трасса.
В этот день из своей загородной резиденции президент Узбекистана Ислам Каримов отправился в Кабинет министров, где на 11 часов утра было назначено совещание республиканского руководства для подведения итогов хозяйственной деятельности в 1998 году. Полоса движения президентского кортежа была освобождена, и машины мчались с привычной крейсерской скоростью 120–130 километров в час. Кортеж уже находился в городе, когда в головной машине ожила рация. «Где вы, где вы?» — вопрошал сотрудник ГАИ с поста на площади Мустакилик (Независимости).
— В связи с чем вопрос? — поинтересовался начальник охраны президента.
— Да у нас тут что-то непонятное происходит, — сообщил офицер ГАИ.
— Разберитесь толком и доложите, — последовала команда из головной машины.
