Еще месяц назад, встретившись на одной из конспиративных квартир Мюллера, они пришли к обоюдному соглашению - в удобный момент покинуть Рейх и натурализоваться в Южном полушарии.
Это было реально, ибо, являясь помимо прочего, казначеем партии, Борман имел доступ к ее многочисленным счетам, надежно укрытым в швейцарских банках, а Мюллер располагал обширной агентурной сетью в Европе и ряде латиноамериканских стран.
- Наконец-то, Мартин, - произнес он бесцветным голосом, пожимая Борману руку. -У меня все готово, - и указал на самолет.
- Хорошо, - буркнул тот. - Зовите летчика.
Через минуту перед беглецами предстал человек в летном шлеме и комбинезоне.
- Обер-лейтенант Гросс! - щелкнул он каблуками.
- У вас все готово? - поинтересовался Мюллер.
- Так точно, господин группенфюрер.
- Тогда в путь. Летим на Свинемюнде. И вся троица направилась к самолету, с которого механики по знаку летчика принялись снимать маскировочную сеть.
Когда все заняли свои места, «шторх» взревел двигателем, покатился по взлетной полосе и, набирая высоту, взмыл в небо.
В Свинемюнде самолет приземлился на таком же неприметном аэродроме, где прибывших ждал бронетранспортер с охраной, доставивший их в отряд.
Ознакомившись с врученным ему Борманом приказом, Роге нахмурился.
- К сожалению, господа, я не смогу предоставить вам отдельные каюты.
- О! Не беспокойтесь, капитан, мы такие же солдаты, как и все, - смиренно произнес Борман. - Обойдемся одной.
- В таком случае, прошу на борт. Мы выходим немедленно.
Вопрос о конечном пункте плавания не стоял. Гостям он был известен, а у Роге на этот счет имелся заранее полученный от Гота пакет, который надлежало вскрыть в строго определенной точке.
Ночью, под гул далекой канонады, отряд субмарин вышел из гавани и взял курс в открытое море.
К утру, определившись по звездам, корабли один за другим исчезли в пучине. Потянулись долгие часы подводного плавания.
Роге, обладавший опытом командования «волчьими стаями», вел свой отряд проторенным путем в режиме радиомолчания. Всплывали только ночью, для подзарядки аккумуляторных батарей, уточнения курса и обмена световыми сигналами.
Вечером 9 мая радист принес в каюту Роге перехваченное сообщение «Би-Би-Си» о капитуляции Германии.
- Не советую вам распространяться об этом, - приказал ему тот и спрятал бумагу в карман. Затем Роге прошел в смежную каюту и сообщил новость «пассажирам».
- Кто подписал акт капитуляции? - прохрипел, тяжело ворочая шеей Борман.
- Кейтель, Фридебург и Штумпф.
- Грязные свиньи! - взорвался рейхсминистр. - Их нужно рас …!!
- Полноте, Мартин, - спокойно оборвал его Мюллер. - Это было неизбежно. А что с фюрером?
- Покончил собой.
- Прискорбно, - пожевал губами группенфюрер. - Но это был для него единственный выход. А нам предстоит выполнить свою миссию. Ведь так, капитан? - взглянул он на Роге.
- Да, - сдавленно произнес тот. - Можете мне верить.
- Известно ли о капитуляции на других кораблях? - поинтересовался Борман.
- Безусловно. Все лодочные станции круглосуточно работают на прием - кивнул Роге.
- И как воспримут это известие команды?
- Думаю, с пониманием. Ведь обратной дороги для них нет.
- Ну, что ж, будем надеяться.
Однако эти чаяния не оправдались. При очередном всплытии, на сеанс связи не вышли две лодки.
- Предатели! - возмущался Борман. - Спасают свои шкуры!
- Не кипятитесь, Мартин, - это их право, успокаивал его Мюллер. - Ведь война кончилась…
Пройдя Гибралтар, отряд попал в сильный шторм, после которого прервалась связь с одной из лодок снабжения. Ночью, в точке рандеву, всплыли всего три лодки. Там они дозаправились топливом с оставшейся «дойной коровы» и, подзарядив аккумуляторы, взяли курс на острова Зеленого Мыса.
Южное полушарие встретило беглецов изнуряющим даже на глубине зноем. В отсеках стояли непереносимая духота и чад от работающих под шнорхелями дизелей.
Периодически вскрываемые регенеративные патроны приносили лишь короткое облегчение, которое вновь сменялось недостатком кислорода.
Но если привычные к таким плаваниям моряки еще как-то держались, то этого нельзя было сказать о пассажирах. Заросшие многодневной щетиной, воняющие и обрюзгшие, те походили на мертвецов и едва передвигались. Куда делись прежнее величие и лоск.
Между тем, многодневное плавание подходило к завершению, и в одну из ночей перед кораблями, открылось побережье Гвианы. Но радость была преждевременной. В ее водах субмарины наткнулись на минное заграждение, при форсировании которого погибла последняя транспортная лодка.
Узнав об этом, Борман впал в оцепенение. Там был его бесценный архив.
Однако пунктуальный Мюллер, поинтересовавшись у Роге координатами этого места, тщательно отметил их в своей записной книжке. На всякий случай.
- И не вздумайте продублировать его в вахтенном журнале, Клаус, - пробурчал он. - Этой лодки не было. Надеюсь, вы меня понимаете?.
- Да, группенфюрер.
- Ну, вот и отлично. Идем дальше.
