Перед сном мы немного поговорили, и снова из моих глаз текли слёзы: «Откуда взялась эта я? Может, остаток транквилизатора возымел надо мной такой эффект? Неужели я раньше всё время сдерживала себя, чтобы не дать волю эмоциям? Да какая теперь разница». Было ощущение, что во мне существовали сразу несколько личностей, и они время от времени сменяли друг друга в зависимости от ситуации.
В круговороте последних событий как-то потерялся день рождения Дилана, первое мая. Я помнила о нём, когда гостила у Ани, но так и не поздравила в тот день.
Ещё совсем недавно я мечтала, чтобы Дилан именно так обнимал меня и просто находился рядом. И вот это случилось. Что ж, некоторые вещи начинаешь понимать не с первых дней жизни. Поплакав, я незаметно уснула.
Просыпаться было непривычно. Так же непривычно и страшно было снова привыкать к чему-либо, а особенно к хорошему. Мне хотелось хотя бы некоторое время пожить спокойно, без происшествий и приключений.
Оставался месяц до каникул, финишная прямая первого курса. Несмотря на все несчастья, просыпавшиеся на мою буйную голову, я вполне успевала и числилась в пятёрке лучших студентов первого курса.
В столовой ко мне подошла Аня и отдала расчёску, забытую в общежитии. Помимо страха я заметила в её бегающем взгляде стыд. Она не извинилась и после моего короткого «спасибо» ушла. Можно легко угадать: они много говорили обо мне, им обеим было неловко, что они так малодушно оттолкнули меня.
Но моя безумная любовь затмила боль от всех возможных обид. Заявление о разводе я забрала, как и обещала, и вернула на палец кольцо. Вечером меня ждал сюрприз: мы отправились в ресторан, где Дилан сделал мне предложение, – да-да! Он сказал, что, поскольку своей первой свадьбы я почти не помню, а если и помню, то не чувствовала себя тогда счастливой, нам нужно устроить торжество с красивым белым платьем и моей светящейся улыбкой. У меня в голове не укладывалось, что он умеет говорить такие слова, я потеряла дар речи.
– Ну что, ты согласна быть неотделимой частью меня?
– Да! – громко ответила я.
Люди с соседних столиков повернули головы в нашу сторону, заулыбались.
Дату выбирать не пришлось: праздновать решили в мой восемнадцатый день рождения. Осталось только решить вопросы с гостями, главные из которых обидели меня и были обижены мной. Но этот вечер не был создан для разговоров о проблемах – мы позволили себе просто наслаждаться моментом.
Платье мы договорились выбрать вместе, а со списком гостей всё никак не могли определиться и подумали, что хотим отпраздновать вдвоём.
Однако вскоре все эти красивости отошли для меня на второй план: началась сессия. Иногда Дилан забирал меня из читального зала вечером. Именно там я могла лучше всего сосредоточиться и отвлечься от посторонних мыслей. Мне иногда встречались бывшие подруги и соседки, но я просто здоровалась с ними коротким кивком и садилась подальше от них.
Зачёты я сдала без проблем, но больше всего волновалась из-за июньских экзаменов по латыни, двум видам биологии и химии. В нашей группе все старались выполнять учебный план, однако чтобы получить отличные оценки, недостаточно было материалов из тетрадей. Преподаватели говорили, что наши лекции – это примерно две трети от того, что мы должны узнать, то есть на «тройку», а всё, что выше «тройки», студент должен усваивать самостоятельно.
Чаще всего в читальном зале я видела Костю, который тоже искал уединения в учёной атмосфере, и Катеринку (тоже из нашей группы). Нам приходилось садиться рядом, когда требовалось выписывать конспекты из очень редкой энциклопедии или монографии.
Катя постоянно ела, когда занималась учёбой. Она фанатично погружалась в книгу и всё время жевала. Наверное, она – это единственный человек на нашем потоке, который абсолютно всё свободное время посвящал учёбе. Я бы не удивилась, если б узнала, что она и в ванную ходит с книгами и едой. Её не волновало, что она толстая, что у неё нет друзей (она единственная не ходила на групповые посиделки и вечеринки) – она ставилась в пример преподавателями и изучала дисциплины с опережением. Однажды её увезли на скорой и поставили диагноз «переутомление мозга», оттого что она двое суток готовилась к экзаменам без перерыва на сон. Нет, пожалуй, такой ценой не стоит достигать целей.
Однако нас объединяла мечта стать врачами. Мы – будущие врачи, если хватит сил и способностей достичь столь высокого уровня мастерства: восемь лет учёбы, а потом – совершенствоваться всю жизнь. Я никак не могла понять, зачем некоторые ребята, безусловно, умные пошли учиться на врачей? Кому-то страшно прикасаться даже к мёртвой лягушке, не говоря уже о голубях и трупах людей.
