Вот это был удар! Краска стыда залила Марка. Он же нифига не помнит! Даже кто кого! Хотя… если судить по довольной Эскиной морде… Ну ведь блин же ж! Что с памятью?!
— Эска! — требовательно затормошил бритта Марк. — Подробнее, пожалуйста. И почему у меня в голове так пусто?
— Впечатлений перебрал. Это же как извержение вулкана в голове… — сонно пробормотал Эска. — Ну, если вкратце: я тебя куснул, ты обратился, с ума ты не сошел — это уже понятно. Хотя, знаешь, с самоконтролем у тебя не очень: сначала меня чуть до смерти не затрахал, а это, поверь, довольно сложно, потом я полночи пытался не пустить тебя в город: ты все порывался загрызть какого-то Плацида… потом за всяким зверьем носился…
Это были какие-то очень неожиданные стороны самого себя. Марк покраснел от стыда.
— Я себя вел очень глупо?
— Да! — радостно подтвердил Эска, лицо его осветила открытая улыбка, Марк застонал и сделал попытку спрятать лицо. — Чего смущаешься? Неужели никогда не напивался в дугу? У двуногих такое случается…
— Меня выпивка практически не берет… — Марк задумчиво оглядел Эску и осторожно смахнул пару соринок с его щеки.
— Не бывает таких людей. Просто вы правильную сивуху не умеете гнать… — философски заметил Эска и перевернулся на спину, он был на удивление расслаблен и спокоен.
— Я совершенно ничего не помню, это, если честно, тревожит. Я тебя… обидел?
Эска удивленно посмотрел на Марка:
— А что, я похож на обиженного?
— Нет.
Марку было немного неловко говорить с бриттом, когда вместо воспоминаний о ночи — абсолютная чернота. Эска, по всей видимости, ничуть не тяготился создавшимся положением. Он прижимался всем телом, улыбался уголками губ, голова доверчиво покоилась на Марковой руке.
— Странно… я был уверен — только дотронься до тебя, и все — ты будешь ненавидеть меня вечно… — пробормотал Марк, сбитый с толку поведением бритта.
— Ты и не трогал. Это все волк. Совсем другое!
— Почему?
— У римлян много правил, — серьезно произнес Эска, — даже про то, как любить, и то есть. У волков же свой обычай. Просто все. Ты сильный и красивый, я тебе нравлюсь — это приятно. Волки не умеют делать так, как люди. Принижать своей любовью. Мы выбираем себе того, к кому лежит сердце, и в этом нет принуждения или унижения. Зверь не врет.
— Значит… Значит, и у тебя ко мне лежит сердце? — Марк напряженно замер, ожидая ответа, бритт солнечно улыбнулся:
— Выходит, что так.
— Это потому, что я красавчик? — нагло улыбнулся Марк и тут же получил щелчок по носу.
Мужчина наморщился, потер пострадавшую часть тела и притворно обиженно протянул:
— Какой же ты злюка! Так все-таки, почему?
— Вот поэтому, — серьезно ответил Эска, Марк недоуменно поднял брови.
— Тебе нравится раздавать мне щелбаны?
— Мне нравится ощущать себя человеком, а не “говорящим орудием”. Не отвратительным и страшным существом, а привлекательным зверем. Ты относишься ко мне не как к вещи. Римлянин, не похожий на тех, что я знал.
— А ты вообще ни на кого не похож, Эска, — улыбнулся Марк.
Они еще полежали, потом Марк с кряхтением сел, осмотрел ногу, провел по розовой гладкой коже. На месте бывшего ранения покровы были немного тоньше, чем остальная кожа, и чуть более чувствительны, но нога сгибалась и разгибалась легко, уродливые шрамы исчезли, как не было. Эска наблюдал за ним с улыбкой.
— Домой? — спросил Марк.
— Пожалуй. Наверное, старший Аквила волнуется, — бритт тоже поднялся и принялся отряхиваться от веточек и хвоинок, и, так как он все еще не был одет, зрелище вышло… занимательным.
Марк прикипел взглядом к изгибам поджарого тела и с большим трудом заставил себя собраться с мыслями для следующего вопроса:
— Слушай, а где вся одежда? Негоже голяком идти…
— А одежду ты, дорогой хозяин, в припадке веселости изорвал, а потом и вовсе притопил в речке, что близ усадьбы!
— Эк я… Чего ты меня не остановил?
— Ты же здоровенный получился, даром, что не рожденный! Я вообще таких большущих скоти… в смысле, волков, не встречал. В общем, ты радовался, прыгал, и остановить тебя что-то не получилось.
— О!
Марк смущенно потер шею, вредный бритт явственно наслаждался его смущением и всей ситуацией в целом.
— И чего теперь?
— Обратимся и потрюхаем.
С первого раза у Марка не получилось. Вчера, после укуса, перемена облика произошла сама, теперь же требовалось определенное усилие и Эска несколько раз терпеливо объяснял Марку, что нужно сделать, однако изменение произошло, только когда перекинулся сам Эска. Когда мужчина увидел белого волка, его тело будто перетекло в зверя и, не успел он себя осознать, как уже тыкался Эске в шею и вылизывал морду, и ворчал что-то, и терся своим носом об его…
