И точно. Здесь нам впервые попались на глаза обычные жители гражданского вида. Даже женщины! Трудно представить, как может сознание перестроиться так быстро… Но спустя четыре дня «приключений» мне уже непривычно было видеть женщин не в полевой туристической одежде, без тактических рюкзаков и оружия! А тут – обалдеть! – ходят в легкомысленных плащиках, с цветастыми зонтиками и сумочками! Гуляют…
Ну, а последняя картина меня просто добила: дети! Два мальчика и девочка спокойно играли на улице, в скверике перед Линейным отделом. Но, всё-таки – я заметил – приглядывали за детьми не только мамаши с зонтиками. У входа в отдел покуривал боец с автоматом. Это правильно, так оно спокойнее!
В доме хорошо, но на улице лучше. Ветерок, солнышко. Вышли втроём. Курили вдвоём – Дед ушёл куда-то, обогнув дом. Похоже, что на соседний участок. И вернулся не один, и не с пустыми руками: сам нёс корзинку с хлебом и всякой зеленью, а следом шла женщина немногим моложе Деда. Хозяйка? Или одна из местных хозяек. С большой кастрюлей. Как потом стало ясно – домашний суп-лапша! И вкуснейшая лапшичка – это я вам ответственно заявляю! С куГочкой!
Когда расселись – предложили выпить. Я отказался. Вдруг потом ещё где с кем говорить? Не охота водкой пыхать. А вот поел от души! Тем более – с утра прошёлся, аппетит нагулял… Потом чай с плюшками. За едой почти не говорили. А после обеда – идти бы мне надо, хотя… и неохота, и просто лень. Но – планы есть планы.
Но и уходить сразу после обеда – попросту невежливо. Поэтому вышли на крылечко, ещё покурить на дорожку. Заговорили про синяков. Нападают ли? Да, нападают. В основном забредают из города. И бродят, натыкаясь на заборы. Так что главное – вовремя заметить, подать сигнал. Потому и повесили накладки – бить в набат, случись чего.
Мне же посоветовали не идти в город, а возвращаться. И сидеть там, где стены есть.
– От синих только заборы и стены спасают! – заявил Дед. – Мертвецы не шибко думают. Ломятся напрямки. Так что ищи места, где укрыться.
– А что же тогда у вас все ворота на распашку?
– А их не закроешь пока. У нас и забор не всюду целый. Есть где пробраться. Потому пока шаманим заборы на участках, да ставни вешаем. Доживём – и внешний забор поднимем. А пока – «первый» похлопал по прикладу карабина – спасают ружья. Сунется «синяк», и сразу ему дырка в голове. А с дыркой, сам понимаешь, кураж не тот…
Ну, раз уж он само повернул разговор на оружие, на стволы, то грех было бы мне эту тему не развить. И я спросил:
– Кстати, знатная машинка. Карабин Симонова?
– Он самый. Охотничий, из боевого переделан… Да мы не сам переделывали, то что! – видно, поймал мой удивлённый взгляд. – Это на Тульском заводе из боевых перепиливали. Понятно, что боевой-то веселее был бы. Но – что есть.
– Дык откуда богатство такое?
– А ты, небось, подумал, мы какой склад военный обнесли? Тю… Если бы!
– Всё честно и просто, – весомо вставил Дед. – Тут же лес вокруг, и мы все охотники ещё с каких времён… Стаж есть, всё законно. Ну, почти…
Поржали вместе… Пока курили по второй – я ещё спросил обрезок поливального шланга и старый ремень. Удивились, но нашли. Шланг пришлось повыбирать – чтобы монтировка входила, но не шибко болталась. Сверху срезал чуток, прихватил проволокой петлю на плечо. Внизу прошил той же проволокой (чтобы монтировка не проваливалась). Ещё пришил кусок верёвки – привязать к ремню. Получилось коряво. Зато теперь монтировка висела на плече и не болталась.
Местные смотрели на мои манипуляции с интересом. А Дед аж расчувствовался. Рассказал, как на службе тоже чинил снарягу. Не так прост Дед – оказывается, повоевать успел при Союзе. А вот где – не сказал.
Мужики отошли в сторону на минуту, о чём-то поспорили. Причём, в какой-то части все были согласны, а в чём-то сильно расходились. Спору положил конец Дед, махнув рукой на «молодых» – мол, спорить с вами, только время терять! Мне сказал обождать, а сам куда-то отошёл.
Пока я ждал Деда, мне отдали рюкзак и сбрую. Ремень и портупею одобрили. Над «Ударом»[82] посмеялись – несерьёзная машина против «синяков». Я отмахнулся – мол, лучше такая, чем никакой. Да и не одни «синие» могут повстречаться. Люди живые – тоже разные бывают!
И тут вернулся Дед. Под мышкой свёрток. Небольшой, но увесистый. Ладно, Дед, удивил! Развернул брезентуху (по виду – лет пятьдесят тряпице!), а там… обрез «мосинки». Именно обрез, именно Русской трехлинейной винтовки системы Мосина, образца 1891 года, калибра 7,62... На вид – с Гражданской хранилась!
Для тех, кто не в курсе – тогда с такими машинками местные на Урале остановили Колчака, и коммунистов тоже убедили не шибко безобразничать. А гражданская война «вдруг» превратилась в освобождение Сибири и Дальнего Востока от интервентов. Чапаев южней воевал…
