– Первое. Установлено, что пуля, убившая Либиха, и те, что попортили мебель в ресторане «Ореховое дерево» в момент покушения на мадемуазель Бланшар, выпущены из одного и того же оружия. Револьвер «Патерсон» образца тысяча восемьсот тридцать шестого года с характерным дефектом ствола. Я знаю эти игрушки, они не очень удобны, зато…
– Алекс, не отвлекайся, – сказала Анита, дернув его за торчавший вихор.
– Я не отвлекаюсь. В мадемуазель Бланшар и Либиха стреляли из одного и того же оружия. Вполне вероятно, что и рука, державшая это оружие, была одной и той же. Станешь спорить?
– Не стану, – промолвила Анита устало.
– Второе. – Максимов загнул следующий палец. – Оказалось, что финансовые дела Либиха шли, мягко говоря, неважно. Его химическая империя близка к полному краху.
– Почему?
– Это еще одна загадка, ответ на которую пока не найден. Вроде бы до недавнего времени все было в порядке: фабрики работали исправно, приносили солидную прибыль. Но в начале нынешнего года Либих совершенно перестал ими заниматься, переложил всю ответственность на управляющих, которые оказались не слишком добросовестными. К тому же он, обычно практичный и расчетливый, перестал вкладывать средства в развитие собственного производства, и фабрики начали хиреть.
– Куда же он девал деньги?
– Никто не знает! На его счетах в Берлине, Лондоне и Женеве обнаружились смехотворные суммы. Наличных денег в особняке тоже нашлось немного. А ведь Либих обладал приличными сбережениями, считался одним из богатейших людей Германии.
– Что говорят его подчиненные?
– Пожимают плечами. Финансовые операции он предпочитал вести самостоятельно, никого в них не посвящая. В результате этих операций исчезло целое состояние.
– Деньги не могли похитить?
– Со своих счетов он снимал их сам. Сейф в особняке достаточно надежен, следов взлома нет. Можно предположить, что он кому-то доверил ключ… Но вся его прислуга в один голос утверждает, что такие поступки были не в его привычках. Гельмут Либих слыл крайне скрытным человеком.
– И этот скрытный человек выдал мне великую тайну, – медленно проговорила Анита и усмехнулась своим, неведомым Максимову мыслям.
– Остается заключить, что год назад Либиха захватила какая-то грандиозная идея, на осуществление которой он не жалел ни времени, ни средств. Это вполне согласуется с его рассказом о заговоре.
– Продолжай.
– Третье. Володин… или Романов?.. был частым посетителем Вольной религиозной общины. Помнишь, ты говорила, что вы с Либихом видели его входящим в их приют в Пренцлауерберге? Он заезжал туда почти каждый день, однако старался, чтобы об этих визитах не было известно его знакомым и тем более торговым партнерам. Почему?
– Почему? – машинально повторила Анита.
– Ранке допросил этих монахов-безбожников. Они утверждают, что Володин просто сочувствовал их взглядам и помогал материально, но считал, что если об этом узнает широкая публика, может пострадать его коммерческая репутация. По-моему, полная ерунда. В Пренцлауерберге находился центр заговора, туда стекались деньги, а господа из религиозной общины должны были стать ударной силой в готовившемся перевороте.
– Алекс, ты ничего не путаешь? Переворот должен был произойти в Петербурге, а не в Берлине.
– Что стоит перебросить их в Россию? На деньги Либиха можно было снарядить и отправить в любую точку мира целую армию.
– Звучит фантастично… Ну, хорошо. Рассказывай дальше.
– Четвертое. Это уже мое личное предположение. – В голосе Максимова прозвучала гордость за свою сообразительность. – Либих говорил перед смертью о толпе и взрыве, так?
– Так, – сказала Анита и насторожилась.
– Третьего декабря, то есть послезавтра, в Аллее тополей состоится обряд посвящения в Вольную религиозную общину пятидесяти новых адептов. Этот обряд называется Югендвайе, он проходит обычно при большом скоплении людей. Разрешение на проведение собрания официально получено у бургомистра – говорят, он сам тайный член этой общины. По предположениям, на Югендвайе соберутся не меньше трех-четырех тысяч человек. Должен был присутствовать на нем и Володин. Вот я и подумал: если его хотели убить, то лучшей возможности не придумаешь – незаметно подкрасться в толпе и бросить бомбу. Начнется паника, сумятица… Пока разберутся, что к чему, убийца будет уже далеко. Мне думается, Либих предвидел такой вариант – об этом-то он и пытался тебя предупредить.
Анита щелкнула супруга в макушку и стала немилосердно накручивать на палец его длинные мягкие волосы.
– Алекс, твои выводы, как всегда, противоречат здравому смыслу. Когда Либих говорил мне про толпу и взрыв, он уже знал, что Володина нет в живых. Соберись с мыслями и порассуждай. Если дело только в Володине, то людям, которые соберутся на Югендвайе, нечего опасаться. Тем не менее Либих считал необходимым сообщить мне о взрыве, значит, знал, что опасность по-прежнему существует. Смерть Володина ни на что не повлияла.
– Как такое возможно? – Максимов задрал голову и снизу вверх посмотрел на супругу. – Погиб человек, вокруг которого строился весь заговор. И ничего не изменилось?
