– Мы и не полезем, сударыня, – сказал Самарский, показывая, что на любое возражение у него найдется ответ. – Я не предлагаю брать замок приступом. Для начала уточним обстановку и будем действовать по обстоятельствам. А вам не следует отправляться с нами. Если Алексей Петрович ничего не имеет против, мы с ним поедем вдвоем.
– Алекс никуда не поедет без меня, – отрезала Анита безапелляционным тоном. – Дело слишком серьезное, чтобы я оставила его без присмотра.
– Анна… – начал Максимов, краснея.
– Никаких возражений. Едем вместе.
– Не смею вам возражать, – произнес Самарский без тени улыбки. – Хотя предупреждаю: поездка может быть небезопасной.
– Вы выразились очень дипломатично. Она ОБЯЗАТЕЛЬНО будет небезопасной. Когда вы хотите ехать?
– Завтра в одиннадцать. – Самарский поднялся и нацепил на макушку свой берет. – Днем мы должны быть на месте. Хорошо бы управиться до вечера.
– Это уж как повезет, – заметила Анита, провожая его до двери.
После предыдущей бессонной ночи и волнительных событий дня Анита намеревалась выспаться. Это было тем более важно, что и следующий день обещал быть не из легких. Легли, едва стемнело, наказав Веронике приготовить завтрак к десяти. Однако утро пятого декабря началось гораздо раньше. Уже в половине девятого раздался настойчивый стук в дверь. Максимов, проклиная всех и вся, вскочил с кровати и стал натягивать на себя одежду. Стучали не переставая. Человеку, стоявшему за дверью, не терпелось сообщить постояльцам что-то необыкновенно важное.
Максимов кое-как облачился в домашний халат и, приглаживая на ходу взлохмаченные волосы, поспешил к двери. Повернул ключ и – едва не был сбит влетевшим в номер Ранке. Лицо полицейского светилось, как начищенный пфенниг.
– Доброе утро! – заговорил он с порога. – Я подумал, что вы уже не спите. Анна Сергеевна встала?
– Мм… Почти, – проговорил Максимов, оглянувшись через плечо (Анита в углу спешно приводила себя в порядок). – Рад вас видеть, герр Ранке. Снимите пальто, у нас жарко. Вероника! Помоги господину раздеться.
Пока Ранке разоблачался, Анита успела придать себе вид, более-менее годящийся для приема гостей. Одного взгляда на визитера было достаточно, чтобы понять: Ранке явился с добрыми вестями.
– Неужели задержали мадемуазель Бланшар? – спросила Анита, ощутив укол разочарования.
– Лучше! – воскликнул Ранке, врываясь в комнату.
Лоб полицейского блестел от обильной влаги, но он не обращал на это внимания. Плюхнувшись в кресло и не успев перевести дух, Ранке выпалил:
– Революции не будет!
– Отрадная новость, – сдержанно сказала Анита и с ужасом увидела, что впопыхах надела две разные туфли. – Позвольте поинтересоваться, почему вы так уверены в этом?
– Сегодня ночью, во время облавы, мы захватили арсенал мятежников. Говорят, королю стало дурно, когда на рассвете ему сообщили о том, какая мощь могла обрушиться на него и его гвардию. Двести фунтов пироксилина! Покойный Шмидт работал не покладая рук… Все это добро было упаковано в небольшие деревянные цилиндры и прямоугольные металлические коробки наподобие той, что мы изъяли в гимнастическом зале. Но это не все! Мы нашли триста револьверов, пятьсот французских стержневых штуцеров системы Тувенена со штыками и столько же винтовок системы Дрейзе образца тысяча восемьсот сорок первого года – точно таких, какие приняты на вооружение в прусской армии. Прибавьте к этому мортиру английского образца, запас пороха, ядер, круглых и остроконечных пуль, литографированные карты Берлина с обозначениями наиболее важных и уязвимых объектов…
– Я вижу, ваши люди постарались, – сказал Максимов и, усевшись в кресло, закинул ногу на ногу, отчего из-под халата высунулась голая коленка. – А заговорщики? Кого-нибудь арестовали?
– Двадцать восемь человек, – с гордостью отчеканил Ранке. – Не берусь утверждать, что все они причастны к заговору, их задержали до выяснения обстоятельств, но, думаю, половина из них – именно те, кого мы ищем. А если так, то нить потянется дальше и приведет нас к руководителям заговора.
– То есть к мадемуазель Бланшар?
– Да. При условии, что ваша версия о ее главенствующей роли в подготовке восстания подтвердится.
– Подтвердится, – уверенно проговорила Анита, украдкой снимая с ног злосчастные туфли (носок левой ноги уперся в пятку правой, но туфля, как назло, не снималась – хоть плачь!). – Однако я не уверена, что арестованные вами люди наперебой кинутся рассказывать о своих сообщниках. Что, если они поступят подобно Хаффману?
– Ах, да! Хаффман! – При упоминании этого имени Ранке буквально просиял, точно и не было вчерашней озабоченности и мучительных тревог. – Еще одна новость, дающая повод для воодушевления. Наши специалисты установили, что Либих был убит из револьвера, принадлежавшего Хаффману. Это веское доказательство! Теперь ему не отвертеться.
