Обратив внимание, что выстрелы орудия стали реже, Гюнтер посмотрел на корабль. Огонь теперь полыхал, охватив половину палубы. Языки пламени, отрываясь, взлетали в небо. «Генерал Ли» стоял с сильным левым креном, так что отчетливо была видна вся палуба с контейнерами. Жить пароходу оставалось явно недолго.
«Надо спросить, что за груз везли», – подумал он. Но никак не мог вспомнить, как на английском будет груз. А к старпому обращаться за помощью не хотелось.
– Что здесь делали и какой у вас порт следования?
– Они следовали в Новый Орлеан, но им пришла радиограмма остановиться и ждать корабли сопровождения. Командование испугалось немецкой подводной лодки, о которой стало известно от трех спасшихся моряков с потопленного судна.
– Значит, наши мексиканцы все-таки добрались до Флориды.
Гюнтер перехватил взгляд доминиканца. Тот очень внимательно и оценивающе смотрел на горящий корабль. Потом, спохватившись, начал вновь о чем-то рассказывать.
– Он просит оставить его с нами. – Старпом пожал плечами, мол, решай сам, командир.
– Отто, ты прекрасно знаешь наши правила, – Гюнтер впервые обратился к старпому по имени. – Мы не круизный лайнер и не можем никого брать.
Он отвернулся от доминиканца. Бывают в жизни решения, которые неприятно принимать, но если он считает себя командиром, то принять их обязан. Так ему говорил еще Вернер Хартман.
Удо, понимая, что сейчас решается его судьба, заглядывал в лицо поочередно старпому и капитану. И то, что он увидел, ему очень не понравилось. Обер-лейтенант отшатнулся, когда Удо попытался схватить его за ногу. Прибавив громкости своим просьбам и сложив руки как для молитвы, он пополз на коленях к командиру. Кто-то из команды засмеялся.
Гюнтер отступил назад. Хватит! Пора заканчивать этот балаган.
Невысокий матрос из торпедистов, встав перед доминиканцем, начал изображать святого отца, крестя его и отпуская грехи. Экипаж заржал. Удо, стоя на коленях, был вровень со «святым отцом».
Кюхельману показалось, что сквозь смех он слышит тонкое, как писк комара, гудение.
«С парохода что ли», – подумал Гюнтер.
Герреро, ничего не понимая, тоже смеялся вместе со всеми. Он был рад, что чем-то развеселил экипаж и теперь его наверняка возьмут. Его хлопали по черному плечу, дергали за кучерявую шевелюру на голове. И никто не заметил, как за кормой лодки низко над водой появилась темная точка, которая, приближаясь, росла в размерах.
Гюнтер еще раз взглянул на пароход. С ним было все ясно. Крен на левый борт усилился, пламя охватило почти всю палубу. Тяжелый черный дым теперь не поднимался вверх, а стелился над водой, скрывая судно. Стрельба затихла. Артиллеристы тоже поняли, что дело сделано.
«Скорее перевернется, чем сгорит», – подумал Гюнтер.
Ревом, будто взрывом, ударило по ушам.
– Воздух! – запоздало заорали насколько глоток.
Едва не задевая винтами воду, не далее чем в ста метрах по правому борту лодки пронесся самолет с поплавками под крыльями и белой звездой на фюзеляже. Заложив крен, по большой дуге он пошел к горящему пароходу.
– Все вниз! Погружение! Вот черт! – Гюнтер был готов провалиться от досады. Смеялся над вахтой американцев, а своя оказалась не лучше! Мыслимое ли дело: проспать самолет!
Разбрасывая пустые ящики от снарядов, команда ринулась в рубку.
– Куда?! – Кюхельман увидел, как мелькнули и исчезли в люке черные ноги.
Палуба мгновенно опустела.
– В перископную, – последним слетев вниз и закручивая за собой люк, скомандовал Гюнтер.
Воздушные пузыри вырвались с гортанным звуком из передних цистерн плавучести.
– Все в передний отсек! – крикнул главный механик.
Набирая ход, лодка исчезала, проваливаясь под воду. Не прошло и двадцати секунд, как на поверхности остался только глаз перископа.
Обхватив тубус и вращаясь всем телом вместе с окулярами, Кюхельман попытался увидеть самолет. В объективе мелькнула черная туша парохода, пылающая теперь от кормы до носа.
– Держись! – только и успел он крикнуть, увидев темный силуэт самолета и отделяющиеся черные точки.
Два взрыва за кормой слились в один. Лодку тряхнуло, взлетевшей водой залило стекла перископа, но о повреждениях в отсеках никто не докладывал. Из гидропоста вывалился акустик, не успевший сорвать наушники, с искаженным от боли лицом.
– Громко, но не точно, – улыбнулся Гюнтер, увидев, как побледнели лица окружающих.
Даже красный свет в центральном посту не скрыл гримасу ужаса, исказившую физиономию Вилли.
– Ничего, сейчас он исправит ошибку, – подал из темноты голос старший помощник.
– Нечем ему больше исправлять.
Отто с недоумением посмотрел на командира.
– Это был «Виджен», у него всего две бомбы. – Гюнтер не смог удержаться от злорадной ухмылки: вот так-то, господин старпом, языки – это хорошо, но и противника знать надо. – Странно только, что он сразу не атаковал, а полетел смотреть корабль, возможно, это нас и спасло.
Он осмотрел центральный пост, подмигнул штурману и увидел блестящие в темноте глаза забившегося в угол Удо. Про него он совсем забыл.
