– По всем приметам – это ты, Саня.
– Придумаем что-нибудь. Виноградов должен помочь…
Минут через двадцать Карманов с Виноградовым сидели у Царева в доме.
– Что-то слабо мы действуем, – возмущался Карманов. – Одни у нас пока что «примочки». Одного в лес на прогулку, другого гирькой по уху…
– Не бил я гирей!
– Надо было в лесу оставить. Привязать козла к дереву и уехать…
– Да разве же мы фашисты?
– Зато у нас теперь понятые! – воскликнул Степаныч, вынимая из кармана бумажку. – Вот их данные. По всему выходит – те еще черти. Здесь все сведения об этих личностях. Фамилии, адреса, телефоны. Чтобы развалить обвинение, начинать надо с них…
Карманов сразу же согласился с доводами Степаныча. Через понятых можно выйти и на другие дела.
– Обличье изменить ему надо, – напомнил Степаныч, взглянув на Царева. – С такой приметой заметут на первом же перекрестке. Худенький ты наш.
Виноградов раскрыл дипломат и принялся в нем копаться.
– Могу посоветовать это, – сказал он, вынимая пакет.
– Бабий шиньон, что ли? – ворчал Царев.
– Почти угадал… Но не совсем.
Евгений расправлял на столе «шпионские» принадлежности: кустистую бороду с усами. Затем вынул гигантские очки в массивной оправе.
Степаныч тут же ухватился за бороду и поспешил к Цареву.
– Примерь…
Однако тот замахал на него руками. Не будет он носить бороду. Что он? Карл Маркс, что ли?! Усы если только…
– Примерь хотя бы…
С внутренней стороны бутафорских усов сняли целлофановую предохранительную наклейку и быстро прижали Сане на верхнюю губу. Саня даже удивиться не успел. Взглянул на себя в зеркало и не смог узнать. На него смотрел неизвестный тип.
– На казака похож, на запорожского, – гордо проговорил Саня.
– На казака едва ли, а вот на Будду – это точно. Усатый Будда получился. Интересно, были у того усы? Кажется, нет… Очки примерь.
Виноградов раскрыл дужки.
Царев надел очки и вновь устремился к зеркалу. Неприступная личность получилась. Как минимум профессор каких-нибудь наук.
– Так и ходи теперь, Саня, – учили товарищи. Со стороны им было виднее.
– А соседям я что скажу?! – огрызался Царев.
– Не надо было гирькой бить… Надо было гантелью… – шутили Друзья.
– А дальше-то что? – негодовал Царев.
– Дальше все то же, – говорил Карманов, задумчиво глядя в список понятых, состоящий всего из двух фамилий.
Сестры Сорокина и Воронина только что по очереди приняли ванну, накрутили на бигуди волосы и слонялись теперь по квартире. Обе худые, как занозы. Мать родила их в один день, однако похожи они друг на друга, как вилка на бутылку. Разнояйцовые оказались дочки. Фамилии у них с некоторых пор тоже разные.
Все очень просто. Сорокина Марина была в браке, от которого осталась лишь одна фамилия. Даже ребенком обзавестись не смогла. Марина вышла замуж, а назавтра развелась. Она торопилась. Муж ничего ей не давал, кроме головной боли. Машка не имела никакого желания кухарничать на слесаря со Старого завода и стирать его робу, потому что ее сестра, Воронина Дарья, шла на подъем. Та совершала карьеру проститутки. Сутенером у нее выступал некий клоп из ментуры по прозвищу Пахом.
Следом за сестренкой прыгнула в омут и Манька. Это не представляло большого труда. Хороший омут, если каждый день обе сестры при деньгах. О чем действительно переживать, кроме денег? В этом деле так: попал в дерьмо – и не чирикай. С другой сторон, куда им обеим податься, если ни к какому делу не приучены.
К началу их сексуальной карьеры отец давно лежал на местном кладбище, а мать досиживала век на скамейке у подъезда. Поздние оказались близняшки. Родительница в начале пыталась качать права на счет семейного счастья и прочей бредятины, но у нее ничего не вышло. Кто она им? Мама? Но им самим четвертый десяток идет. Содержат себя, и ей перепадает. Ходит во всем новом. Сыта. Пенсию со сберкнижки не снимает. Вот и помалкивает теперь матушка. Она бы, может, будь сама моложе, тем же бизнесом занялась, но, увы, поезд безвозвратно ушел.
Сегодня у тружениц выходной. Надо себя в божий вид привести, к гинекологу сбегать. Перышки ощипать. Подбрить, где требуется. Телефон у них по этому случаю отключен – ничто не должно их сегодня тревожить. Даже Пахом. Однако Дашкин мобильник все равно прозвенел. Забыла, идиотка, питание отключить.
– От заката до рассвета?
– Да, – привычно загнусавила Дашка. – Фирма «От заката до рассвета». Слушаем вас очень внимательно.
– Хорошенькие вы мои… – ржал Пахом. – Что бы вы без меня делали! Собирайтесь, родимые!
– У нас выходной, – гундосо напомнила Дашка. – Башка вся мокрая…
– По службе я! – прервал Пахом. – Бнатова гирькой погладили. Осмотр в кабинете делать надо. Собирайтесь. Машина за вами выслана…
С улицы вскоре донесся сигнал автомашины. Сестренок звали на выручку. Никуда не денешься, если по своей воле в фекалии наступили.
Девицы натянули высокие сапоги-ботфорты и, захлопнув за собой дверь на автоматическую защелку, загремели ступенями книзу.
