На выходе из здания администрации нас ожидал небольшой сюрприз. Пока мы с Никласом пытались найти информацию о произошедшем в здании администрации, бойцы на улице время не теряли. Из ангаров они выгнали два красных мобиля пожарной службы порта – кургузые короткобазные грузовики на высоких рубчатых колесах, с белыми дугами усиления по всему корпусу. На одной из этих сдвоенных дуг, идущих над крышей, двое бойцов как раз сейчас заканчивали устанавливать крупнокалиберный пулемет, снятый с патрульного катера береговой охраны. По сравнению с лириумными боеприпасами пулемет конечно проигрывал в мощности, но ледяную гончую можно остановить и пулеметной очередью, причем стоимость этого действия будет ничтожна – в отличие от каждого выстрела усиленной лириумом пули. К тому же скорострельностью пулемет значительно превосходит штурмовые винтовки варгрийцев.
Таким образом, получив усиленное крупнокалиберным пулеметом средство передвижения, мы выдвинулись в город. Командир второй боевой группы Марко сел за руль, один из его бойцов встал за пулемет, а спешенные шесть человек двигались рядом с грузовиком, держа наготове длинные винтовки.
В город на разведку отправлялись мы с Никласом и две боевые группы; еще две группы и все нордлинги оставались в порту и в его окрестностях – для того, чтобы в случае чего прикрыть и обеспечить нашу эвакуацию. Кто знает, что нас ждет впереди, в мутном белесом мареве, которое туманом накрывает расположенную на холмах Аркону.
Порыкивая мотором, пожарный мобиль медленно катился, оставляя на покрывающем дорогу белом инее четкие следы колес. Рядом, цепью вдоль обочин и под стенами зданий, двигались бойцы-варги. Передвигаясь таким порядком, мы миновали широкий перекресток на выезде из порта и углубились в жилые кварталы. Здесь по-прежнему не наблюдалось никаких следов на покрывавшей землю и стены инее. И здесь, по мере удаления от воды, постепенно сужались границы видимости – плотный туман нас словно обнимал, как будто заключая в кокон.
Если видимость с борта траулера в сторону города превышала километр, а если смотреть в сторону моря, то и вовсе до горизонта взгляд доставал, то в порту видимость сокращалась до пары сотен метров. Здесь же, в городе на первой возвышенности холмов, местами видимость сократилась буквально до пары десятков метров. Так, что мы сейчас передвигались словно в густой молочной пелене.
Преодолев еще несколько перекрестков, мы и вовсе оказались будто в туманном мешке. Все звуки здесь словно гасились, пропадали в ватной, практически осязаемой белесой пелене. И чем дальше мы продвигались от побережья, тем размер этого «мешка» уменьшался. Связь засбоила – контакт с оставшимися в порту бойцами-варгами терялся. Последовала короткая задержка и перегруппировка – нескольким парам бойцов в порту пришлось менять позиции, приближаясь к нам. Теперь их артефакты связи работали как ретрансляторы, сохраняя для всех нас общую картину в магических проекторах командирских планшетов.
Передвигались мы по улицам города медленно – подобное все видели впервые, и никто даже не предполагал, какие сюрпризы может принести белесый туман. В жилых кварталах, которые он так плотно накрывал, мы наконец нашли следы людей. Старые следы: на стенах зданий, на брусчатке – покрытой так же, как и здания, слоем белого инея, виднелась кровь. Здесь было растерзано сразу несколько десятков человек, причем рвали их явно с животной яростью.
Судя по униформе на некоторых телах, это были работники дежурных смен, эвакуировавшихся из порта. Осмотрев покрытые инеем трупы, Никлас только плечами пожал.
– Это не стихийные конструкты, – только и произнес он.
– Гончие?
– Скорее всего, – кивнул Никлас, задумчиво разглядывая нижнюю часть одного из заиндевевших тел.
Встретив первые следы людей, по-прежнему сохраняя предельную осторожность, мы продолжили постепенно углубляться в город. Двигаясь к центру, к магистрату и к портальной станции. Места расправ над людьми встречались все чаще, и чем ближе мы приближались к центру, тем больше домов видели с разбитыми стеклами и выбитыми дверьми.
И чем ближе к центру города, тем толще становился слой инея на поверхностях. Стужа наступала здесь стремительно и неумолимо – в одном из разбитых окон я и вовсе увидел вылетевшие с порывом ветра занавески, которые так и застыли в полете, заледенев. Чуть погодя увидел на одном из подоконников застывшего в виде ледяной статуи человека. Он явно намеревался выпрыгнуть из окна, но Стужа так и заставила его замереть в полупозиции.
