– Мы сами можем вам к-к-к-к… к-к-кое-что п-предложить, г-господин, – глядя мне в глаза, произнес бургомистр.
– И что же?
– Вассальную п-присягу, г-господин.
– От свободного города Арконы или от каждого жителя?
– Как пожелаете, г-господин, – склонился в поклоне бургомистр. – Здесь и сейчас в здании все жители Арконы, т-так что народный сход, г-голосование и юридические п-процедуры выхода Арконы из Ганзейского союза не займут много времени.
– Демократия так недооценена, – посмотрев на Никласа, прокомментировал я. И снова повернулся к Альберту Райху. – Вассальная присяга свободного города Аркона своему новому правителю и личная присяга верности от каждого без исключения жителя.
– Как вам будет угодно, г-господин д-де Р-р-р… Р-р-р… эарр…
Теперь стала понятна «наглость» бургомистра, который не обращался ко мне как полагается – с буквой «р» у него серьезные, даже неразрешимые проблемы.
– Только не мне, – прервал я пытающегося справиться с речью градоначальника и кивком показал я на Никласа. – Присягать будете ему. Прошу любить и жаловать, магистр Никлас из Гильдии магов, в официальных документах запишите его имя как лорд-владетель Никлас д’Аркона. Нормально же звучит? – обернулся я к Никласу.
Никлас, вернее лорд Никлас, владетельный повелитель города Аркона, случившееся, надо отдать ему должное, воспринял стоически. Наверное, не так он представлял себе получение статуса владетеля, но мне на его желания и чаяния было сейчас немного плевать.
Мир рушится, его надо спасать – но делать это надо так, чтобы после спасения мира меня благодарные граждане этого самого мира не вздернули на виселице. А бывший ганзейский город Аркона в устье реки Визмар – это хорошая заявка на то, чтобы Никласу, к примеру, получить титул графа или даже маркграфа от варгрийского кесаря, войдя с Арконой в состав Варгрийского царства. Или же вовсе уйти под руку новогородского князя, или даже войти в состав Северного круга – варианты разные, вопрос торга и лучшего предложения. В общем, карты к будущей партии за власть с дядей Фридрихом я уже начал коллекционировать, несмотря на неиллюзорную опасность гибели всего мира под дыханием Стужи.
После организованного Альбертом Райхом народного схода, и после ознакомления с результатами переписи тех, кто принес личную присягу Никласу, оказалось, что уцелевших в городе осталось всего шестьсот тринадцать человек. Из сорока трех тысяч живущих здесь ранее.
Возможно, какое-то количество граждан сумело спастись по своим домам, а также в пригородах. Но я не думал, что даже если такие и есть, их будет большое количество. Ведь за неделю прошло четыре магические бури, а по окрестностям рыскали ледяные гончие, которым, полагаю, довольно просто обнаружить эманации жизни.
После принятого решения, наскоро организованного народного схода и церемонии присяги верности у нас с Никласом состоялся короткий, но весьма примечательный разговор.
– Рейнар, – окликнул он меня, поймав после беседы с командиром одной из боевых групп варгов.
– А? – вскинулся я, пытаясь и одну из важных мыслей в голове не потерять, и Никласа полноценно услышать.
– Скажи мне… – новоиспеченный лорд, несмотря на суету момента, выглядел глубоко задумчивым. – Ты действительно бы бросил их здесь?
Усмехнувшись, я только головой покачал.
– Ты мастер-магистр Гильдии, ты сражался с полчищами демонов и организовывал специальные операции, но судя по твоему вопросу, я понимаю, что ты никогда не командовал войсками в бою, даже совсем небольшим подразделением. Когда бывает так, что твой приказ – это решение кому жить, а кому умереть. Жить или умирать прямо сейчас, прямо на твоих глазах. Власть над чужими жизнями на расстоянии вытянутой руки. Власть же над людьми в общем, лорд Никлас, это намного сложнее чем боевое управление, но частично принцип тот же. Просто масштабируй – в бою, отдавая приказы, ты решаешь кто умрет из подчиненных тебе сильных мужчин, сделавших военное ремесло своей работой. В управлении людьми на более высоком уровне тебе, весьма часто, в сложных случаях также приходится решать кому жить, а кому умереть. Решать вопрос жизни и смерти обычных и беззащитных людей, которые тебе верят и для которых ты – свет надежды во тьме. Но! – даже поднял я палец для усиления важности своих слов. – Если при принятии важных решений правитель и политик будет руководствоваться только соображениями доброты и жалости, есть вариант, что умрут вообще все: мужчины, женщины, дети и котики с мягкими лапками. И даже сам правитель, которого скорее всего по итогу его доброжалости приведут на плаху, если сбежать не успеет. Или которому воткнут меч в спину, – грустно усмехнулся я.
– Как поучительно и проникновенно, Рейнар, – едко произнес Никлас. – Только ты на вопрос так и не ответил.
– Я бы дал задание нордлингам эвакуировать женщин и детей на траулере, а с идущей за нами группой беженцев оставил бы одного или может быть даже двух варгов, если бы не справился с приступом жалости. Я пока плохой политик, лорд Никлас. Теперь ответил на твой вопрос?
– Да. Спасибо.
