Мы ехали по незнакомой улице. Стемнело, но в салоне машины было удивительно жарко, как для конца октября. Ощущая стук своего сердца ладонями, прижатыми к груди, я мысленно уговаривала себя не плакать.
Вечер вылился в настоящую катастрофу. Нестерпимо болела ударенная Дэвисом щека, но эта боль оказалось малостью, по сравнению с терзаниями моего сердца.
Нейт молчал с тех самых пор, как мы покинули поместье. Моя рука в его ладони успокоила его и заставила обдумать все трезво. Именно поэтому я знала, что разговора не избежать.
«Фольксваген» резко остановился, и я незамедлительно выбралась наружу, убегая от машины на десять метров вперед. Сбегать от Нейта не было смысла, но я даже не оглядывалась. Необходимо было что-то делать, куда-то направить свою боль.
Мои ноги остановились так же внезапно, как побежали и я упала на мокрую после дождя дорогу, не жалея нового платья. Со всех сторон на меня давила безысходность моего положения. Ощущая ладонями прохладу мостовой, я могла думать лишь о том, как сильно устала.
Нейт подошел и без лишних слов поднял меня на руки, чтобы вернуть обратно к «фольксваген». Я все еще не разрешала себе плакать, что-то глубоко внутри не позволяло мне проявить слабость.
Я пережила этот вечер с мужеством не присущим семнадцатилетней девушке. Значит, нужно держаться до конца.
— Я думала, ты его убьешь, — призналась я. Мой голос жутко хрипел.
— Я этого хотел, — ответил Нейт жестко.
Мои пальцы успели замерзнуть, и когда я протянула руку, чтобы вложить их в раскрытую ладонь Нейта он вздрогнул. Я почувствовала, как его тепло перемещается мне под кожу, согревая не только мое тело, но и мою душу.
Этот вечер закончился.
Больше не нужно волноваться за Лукаса, нервничать перед разговором с мэром, выбирать платье, приводить Ханну в чувство. Все позади, я со всем справилась. Стоило мне подумать об этом, как мир окрасился в цвета, которых я раньше не замечала. Яркий свет фонарей, блестящий асфальт, неоновые полоски, подсвечивающие приборную панель «фольксвагена».
Наблюдая за мной, Нейт выглядел удивленным.
— Ты радуешься? — спросил он в замешательстве.
Я кивнула.
— Чему ты радуешься?
Закрывая глаза, я мечтала о том, чтобы пошел дождь, и стало хоть чуточку теплее.
— Все закончилось. Этот вечер закончился.
В грустном взгляде карих глаз мелькнуло понимание.
Стало тихо. Я наслаждалась долгожданным спокойствием, ощущением легкости, внезапно появившемся в моем теле. Это было потрясающее чувство, словно птица вырвалась из клетки к заслуженной свободе.
— Спасибо, что заступился за меня, — сказала я Нейту, и он устало улыбнулся, глядя на меня в полумраке салона.
— Замерзла?
— Немного.
Руки Нейта ловко накинули мне на плечи куртку, и я с наслаждением вдохнула знакомый запах ментола и его духов.
— Скоро зима, — сказала я, отрываясь от темы разговора.
— Да.
«Фольксваген» ожил и медленно поехал вдоль темной улицы, с уснувшими домами. Я выставила руку в окно, соприкоснувшись с ветром, моя кожа моментально заледенела, но я все равно улыбалась, как ребенок. Нейт мог считать меня сумасшедшей, он мог думать, что угодно. Главное, что он спас меня.
Мы проехали несколько кварталов в тишине и меня это устраивало. После стольких состоявшихся сегодня разговоров, я хотела просто помолчать.
Несмотря на мое желание, стало холоднее. Моей ладони коснулось что-то совсем ледяное, и я открыла глаза.
— Снег идет, — сообщил Нейт, хотя я уже разглядела мелкие снежинки, танцующие в свете фонарей.
Мне отчего-то вдруг захотелось улыбаться, и мы улыбнулись друг другу как маленькие, совершенно счастливые дети.
— Твоя зима. — Тихий голос Нейта вдруг напомнил мне голос папы.
Не знаю, как описать свои чувства в тот момент. Что-то невероятно сильное и внезапное, это чувство заполнило меня до кончиков замерших пальцев. Уже давно я не была так счастлива из-за мелочей.
Не убирая руки, я чувствовала, как снежинки обжигают ладонь, утоляя жар. Мама, наверное, переживает, но мне было безразлично. Все чего я хотела, просто ехать, все дальше и дальше.
Я порывалась сбежать от реальности потому, что она отравляла меня. Совсем скоро мне придется вернуться домой, к длинному разговору с мамой, к мрачному разбитому Лукасу и бездне своих вечных проблем.
Мысли о брате дали первую трещину в моем спокойствии и я глубоко вдохнула, наслаждаясь последними минутами покоя. Странная ненависть засела в моем сердце. Ненависть к миру за его существование, за его жестокость и несправедливость.
Все происходящее лишний раз доказывало, что я устала. Устала от жизни, проблем, ссор с близкими мне людьми и постоянного напряжения. Последние месяцы я жила только этим: напряжением, тревогами, извечным ожиданием надвигающихся страданий. Я была настроена на потери, а вместо этого имела только приобретения.
И я не замечала этого за своей тревогой. Каждый человек, который пришел в мою жизнь был ценным и незаменимым. Вспоминая Итана, Ханну, Лизу, Питера, Филипа и всех, кто уже несколько лет помогали мне жить, в груди теплело.
