Он поднялся с колена, и стоило ему только выпрямиться, как вспыхнуло зерно, словно облитое бензином оно ярко разгорелось, вытягивая пламя высоко к небу.
Тихо ахнув, я отшатнулась назад, налетела на Берна, незаметно оказавшегося позади меня, и была возвращена на свое место.
Свер отступил, не поворачиваясь к Волчице спиной. Так и пятился, пока не вышел за черту капища. В абсолютной тишине, в которой не слышно было даже дыхания, мы любовались костерком.
Огонь медленно затухал, не прошло и пяти минут, как яркие языки пламени сменились белым, прозрачным дымом.
Я искренне надеялась, что это все, но моим надеждам, как это всегда бывает, не суждено было оправдаться.
Стоило потухнуть костру, как над котлом, невозможный и невероятный, вспыхнул синий огонь. В котле была вода, я это знала, сама видела, как оборотни таскали ведра к капищу, выливая студеную колодезную воду в черное нутро огромного котла. Вода из крана, текущая по медным трубам, проложенным не так уж глубоко под землей, для ритуала не подходила.
И теперь эта вода горела, бросая жутковатые блики на возвышавшуюся над всеми нами богиню.
— Принеси мне воды, — вдруг потребовал от меня вожак, нарушая благоговейную тишину.
— А потерпеть ты не можешь? — огонь в котле горел ровным синим пламенем. Удивительное просто зрелище, а главное – ничего страшного не происходило. Никаких кровавых жертвоприношений…это воодушивляло. — Тут сейчас же самое интересное должно начаться, не пойду я в дом за водой.
Свер с загадочной улыбкой указал на котел:
— Той воды.
Очень медленно и выразительно я перевела взгляд на вожака, потом снова на воду, которая все так же продолжала гореть.
— И зачем тебе та вода? — спросила, стараясь скрыть растерянность, но быстро поняла, что не это сейчас самое главное. Потому что, за водой-то меня все равно пошлют, даже если он на нее просто вблизи решил полюбоваться, но угольный круг, оставшийся от сгоревшего зерна, проходить не желает. — И в чем я ее тебе должна принести?
— В ладонях.
И вот вроде он не улыбался больше и выглядел предельно серьезным, но у меня все равно такое чувство было, словно надо мной издеваются.
— Чего?
— Огонь тебя не обожжет, — пообещал Свер.
— Это потому что я Огневица?
Мой сарказм был встречен терпеливой улыбкой:
— Потому что ты часть стаи.
— Но…
— Воду нессси! — прошипела Ашша, выталкивая меня вперед.
Все как по команде уставились на психованную Огневицу, выскочившую из толпы – зрачки их в свете костров страшно бликовали.
И под этими взглядами я уже не смогла возмутиться, нашипеть на Ашшу в ответ и вернуться на свое место.
Отерев ладони о платье, я сделала первый, самый сложный шаг, старательно смотря исключительно на котел и не поднимая глаз на волчицу, возвышающуюся надо мной.
Семь шагов вожака растянулись для меня на целых двенадцать. Я медлила как могла. Очень напрягал тот факт, что никто меня не торопил, все просто стояли и смотрели своими страшными глазами.
Как бы я не оттягивала неминуемое, котел оказался прямо передо мной. Наверное, стоило заподозрить неладное, когда я заметила, что жители одеты преимущественно в белое, а венки, что красовались на головах у некоторых девушек, были исключительно золотыми, ни одного красного листика, ни единой рябиновой грозди.
От огня не шло тепла, я не чувствовала его, даже когда протянула руки, почти касаясь синих язычков пламени, но это еще ничего не значило.
Опыт всех предыдущих поколений моих предков утверждал, что огонь жжется.
А ведь Наи сейчас спокойно в своей комнате сидит, скучает наверное немного. Обычно вечера мы посвящали групповому чтению. В том смысле, что я читала, а Наи и прибившаяся к нашему литературному клубу Ашша слушали.
А сегодня вот, я должна была руки в огонь совать. Дурацкие у оборотней все же праздники…
Показалось или нет, но сзади раздался недовольный глухой рык. Свер меня поторапливал.
Закусив губу, я отчаянно пыталась совершить акт членовредительства, но руки упорно не хотели соваться в огонь. Мне казалось, что все смотрят на меня с осуждением, особенно Волчица, которую я уже как-то оскорбила, отказавшись смотреть, как ей в дар режут бычка.
Рык повторился.
Зажмурившись и задержав дыхание, я сунула руки в огонь, готовая в любое мгновение заорать. Ладони с брызгами вошли в воду, я сдавленно пискнула, лишь чудом подавив позорный, почти вырвавшийся из груди визг.
Вода была ледяной, и в первое мгновение показалось, что я действительно руки в огонь сунула.
Набрав полную пригоршню странной жидкости, я медленно отступила от котла, так же, как и Свер спиной вперед, но в отличие от него, развернулась уже на третьем шаге, ступая медленно и осторожно, стараясь не расплескать воду, серебристую какую-то непривычно густую, неохотно просачивающуюся между пальцами.
Чужих взглядов я уже не чувствовала, как и не ощущала странного, давящего напряжения, разлившегося над капищем в тот момент, когда я набрала воды.
Полностью сосредоточенная на том, чтобы не пролить даже капли, я шла прямо на вожака.
