Волчица полностью

И тогда за ней выслали еще четверых – она успела сбить с ног двоих, прежде чем на нее навалились всей массой, и это было похоже на то, как медведь Балу в мультфильме про Маугли дрался с рыжими собаками. Те бросались на медведя с всех сторон и разлетались, разбрызгивались, как грязь, слетающая с его могучих лап. В ярости Настя даже сумела встать – вместе с вцепившимися в нее четверыми бойцами, но ее опять повалили, и уже на руках, брыкающуюся, воющую и скрежещущую зубами утащили с арены под неумолчный ритмичный вой и крики: «Вол-чи-ца! Вол-чи-ца!»

Как ни странно – Насте за содеянное ничего не прилетело. Нет, не так – прилетело, но совсем не плохое. Ее поощрили десятком золотых. Народ на трибунах был в восторге от поведения своего кумира – безумной Белой Волчицы. Ведь только безумица могла пожалеть какую-то там шлюшку, убившую своего приемного отца. Пожалеть, и убить ее ласково, сделать так, чтобы она просто уснула.

А то, как она разбрасывала охранников – восприняли с восторгом, и об это эпической битве потом шумел весь город, пересказывая в лицах тем, кто не смог попасть в Арену на знатное представление.

Это уже Ана ей рассказала – подпрыгивая, как ребенок, и радостно хохоча. «Стою на базаре, покупаю сладкий пирожок, а рядом толпа парней - вопят, захлебываются криком, счастливые – аж слюни брызгают! Прислушиваюсь…опа! Что-то знакомое! «А она – как даст! Как шваркнет его! И только полетел! А этому ногой, да в челюсть! Гады навалились – все, толпой, повалили, а она встает, и пошла! С четверыми! Суки – под коленки ее подбили! Даа…вот же гады! Ка-акая девка! Да я за ночь с ней все бы отдал! И я! И я! Волчица – это просто отпад! Мечта!»

Настя не помнила, как она дралась с охранниками. Вообще ничего не помнила. Ее накрыло тяжелой, красной пеленой. Ей хотелось убить весь зал! Сделать так, чтобы все умерли! Чтобы эти красные, потные рожи навсегда затихли, чтобы их съели черви, поганцев!

Все подробности боя она узнала от Аны, да еще от Сенды. Они вдвоем, взахлеб рассказывали ей о происшедшем в мельчайших подробностях. И..хвалили Файлера, Эллерса и Настю, устроивших такое прекрасное представление.

Да, всем было объявлено, что никакого нарушения закона со стороны Насти не было. Что имело место быть представление, в котором Настя так умело поучаствовала. И Насте выдали премию – прилюдно, и торжественно.

А наедине Файлер сказал Насте, что она тупая бешеная сука, которая сорвалась с цепи. И что если она еще раз устроит такое, ей очень даже не поздоровится. И сейчас он ее выгородил только потому, что она, дрянь эдакая, имеет непостижимую особенность выплывать из выгребной ямы, в которую сама спрыгнула, не оставив на себе ни кусочка этой замечательной, пахучей смеси. И что награждает он ее по требованию Императрицы, которая была в восторге и от жалости, проявленной Настей к падшей девице, и от того, с какой яростью Настя сражалась с охранниками. Но пусть не обольщается – любовь Императрицы, и тем более Императора – вовсе не вечна. И если Настя не одумается, не возьмет себя в руки – с ней случится большая беда.

И ведь накаркал, мерзавец.

***

Это случилось вскоре после того самого случая, когда Настя устроила драку с охранниками. Не сразу после того, а…недели через две. Как раз в понедельник, ближе к обеду. В Арене появился Файлер – запыхавшийся, всклокоченный, с безумными глазами озабоченного течной сукой пса. Он почти подбежал к Эллерсу, стал ему что-то говорить. Тренирующиеся бойцы делали вид, что ничего не видят, продолжали выполнять упражнения с отягощениями, приседать, подтягиваться – все, как обычно, но все прекрасно поняли, что сейчас что-то такое произойдет. И скорее всего, как часто в последнее время и бывало, дело касается Насти, которая в это время задумчиво стояла у подобия шведской стенки, и задрав на нее ногу, делала стандартную для нее растяжку – то на прямой шпагат, то на поперечный. Если у тебя имеются длинные ноги, а все бойцы, что тебе встретились на жизненном пути коротышки, то сам бог велел бить их ногой или пяткой в висок, не подпуская на то расстояние, с которого они тебя могут достать. Так учил Эллерс, и Настя была с ним совершенно согласна.

Поговорив с Эллерсом, Файлер убежал по направлению к своему кабинету, а Наставник подошел к Насте и тихо сказал: