Лоуренс покосился на Хоро; та зевала, стараясь не показывать клыки. Потом вдруг он осознал, что кое-что в словах Рагусы звучало странно.
– Но разве это так только для тех, кто идет с моря? Для речников же должно быть то же самое.
Хоро вытерла слезящиеся глаза об одежду Лоуренса; тот легонько щелкнул ее по голове. Рагуса рассмеялся и поднял весло.
– Для нас, речников, река – это наш дом, мы просто платим за жилье… не на что сердиться. А для тех, кто с моря, река – просто дорога. Ясно, что они злятся, – любой будет злиться, если его заставят платить просто за то, что он идет по дороге.
Лоуренс кивнул, показывая, что понял. Он был впечатлен тем, как по-разному можно воспринимать одно и то же.
Происходящее на причале постепенно становилось все более разборчивым. Тот, кто только что кричал, оказался мальчиком; и он по-прежнему спорил со стражами. Он тяжело дышал, облачка белого тумана вырывались изо рта. Своим еще детским голосом он выкрикнул:
– Но это печать герцогской семьи!
На вид мальчик был лет двенадцати или тринадцати от роду. Его непричесанные волосы были все в грязи и пыли, да и лицо тоже. И он был настолько тощ, что, столкнись он с Хоро, вполне возможно, упал бы он, а не она.
Одеяние его было настолько потрепанным, что, казалось, развалится от любого чиха. На тощих ступнях – изношенные сандалии. Будь он при таком облачении старцем с бородой – его вполне можно было бы принять за почтенного отшельника.
В руке мальчик держал старую бумагу, которую и показывал стражу.
– Что там случилось? – недовольным голосом спросила Хоро, проснувшись окончательно.
– Не очень понятно пока. Но ты ведь слышала, что он кричал?
Хоро зевнула еще раз.
– Даже я не слышу, когда сплю.
– А, ну да, ты не слышишь даже собственный храп.
За свои слова Лоуренс был немедленно вознагражден пинком.
Прежде чем он успел пожаловаться вслух, один из стражей, до того молчавший, поднял копье и произнес:
– Эта бумага – подделка! И я больше повторять не буду! Если продолжишь вякать, получишь по заслугам!
Мальчик закусил губу, точно пытаясь сдержать слезы.
Лодка Рагусы наконец остановилась – прямо позади той, за которой они плыли. Похоже, владелец той лодки и Рагуса были хорошими знакомыми. Поприветствовав друг друга, они зашептались.
– Что за переполох? Это ученик старого Ренона, что ли?
Рагуса подбородком указал на пожилого, седого лодочника, чья лодка стояла впереди.
– Если так, Ренон не сидел бы сейчас в своей лодке.
– Это ты прав, ха-ха! А может, он?..
Мальчик на них даже не смотрел. Он не отводил глаз от листа бумаги у себя в руках; его плечи и ноги тряслись – то ли от холода, то ли от ярости, поди разбери. Сдаваться он, похоже, не хотел, но, когда поднял голову и увидел прямо перед собой острие копья, мог лишь отступить. Он пятился медленно, шаг за шагом, пока не очутился на самом краю причала.
– Так, меня отвлекли. Вы все, продолжаем сдавать деньги…
После объявления стража лодки возобновили движение. Судя по тому, что особого интереса к произошедшему никто не проявил, ситуация была не из редких.
Всклокоченный мальчуган по-прежнему держал в руке свою бумажку. Едва Лоуренс заметил на листе красную печать, как тут же понял, что произошло. Мальчик попался на удочку какому-нибудь жулику.
– Его обманули.
– Мм?
Лодка Ренона отчалила от причала, на ее место подошел приятель Рагусы. Рагуса двигался прямо за ним. Лоуренс сказал на ушко Хоро, качаясь в такт лодке:
– Такое случается время от времени. Поддельная бумага – возможно, свидетельство об оплате от землевладельца. Может, даже поддельное разрешение на сбор пошлин на реке.
– Хмм…
Подобные фальшивки обычно продают намного дешевле, чем тот доход, который они якобы должны принести. Но все равно очень многие принимают их за настоящие.
– Бедняжка…
Лодки на реке уже выстроились в очередь. Подзадержавшиеся стражи лихорадочно собирали деньги и начисто забыли про мальчика. Как и говорила Хоро, мальчик выглядел совершенно нищим. Но если бы он думал головой, то не дал бы себя обвести вокруг пальца.
– Возможно, это будет ему хорошим уроком.
При этих словах Лоуренса взгляд Хоро перешел с мальчика на него.
– Надеюсь, ты не пытаешься мне намекнуть, что я бесчувственная скотина?
– И это говорит тот, кто молил о помощи всех подряд, когда его самого ослепила жадность.
От столь прямого заявления Лоуренс поежился; однако если он сейчас протянет мальчику руку помощи, это будет против его натуры торговца.
– Но я искал помощи своими собственными ногами.
– Хех.
– Я предпочел бы думать, что я не настолько злодей, чтобы отбросить руку того, кто просит о помощи. Но пытаться помочь тому, кто сам не пытается, – это не для торговца. Если этим заниматься, то остается только одеться в рясу и отправиться в церковь.
Хоро погрузилась в раздумья – видимо, несмотря на слова Лоуренса, она все равно сочувствовала бедному мальцу. В конце концов, она же помогала с урожаями деревне много столетий, не видя за это никакой благодарности… просто она такая. Видимо, помогать бедствующим в ее характере.
