— Думаешь, волки нас не тронут? — спросил он, понизив голос.
— Всё плохо. Они уже нас окружили!
То была очевидная шутка, но на мгновение у Лоуренса перехватило дыхание.
Холо беззвучно рассмеялась:
— Могу гарантировать, что с тобой всё будет в порядке. Насчёт остальных — не уверена.
— Все должны добраться благополучно, иначе ничего не выйдет.
— Но я и правда не знаю. Лес находится с подветренной стороны. Если там есть волки, они давно учуяли овец и точат свои клыки.
Лоуренсу вдруг стало казаться, что кто-то наблюдает за ними из чащи. В эту же секунду он услыхал топот бегущего зверя. Торговец испуганно обернулся и увидел чёрного Энека, пробежавшего неподалёку. Он погнался за парой отставших овец.
— Какая умная собака!
Лоуренс не желал задеть Холо, но услышал в ответ её недовольное хмыканье:
— Такие умники первыми и умирают.
— В смысле?
Если бы шедшие впереди Нора и Либерт услышали их разговор, возникли бы неприятности, поэтому Лоуренс и Холо говорили вполголоса. А сейчас Лоуренс задал свой вопрос даже тише обычного. Холо бросила на него раздражённый взгляд:
— Эта собака понимает, кто я.
— Думаешь?
— Человека можно обмануть, спрятав уши и хвост, но не собаку! Ты разве не заметил этих раздражающих взглядов? Как она смотрит на меня с самой первой встречи?
Лоуренс действительно обратил внимание на то, что Энек часто поглядывает на Холо, но не придал этому значения.
— Сказать, что больше всего меня злит? — Ушки под капюшоном зашевелились: похоже, Холо начинала выходить из себя. — Глаза этой собаки! Они как будто говорят: «Только дотронься до овец, и я тут же порву тебе глотку».
Лоуренс улыбнулся, он хотел сказать: «Да не может быть!» но Холо так на него посмотрела, что улыбка тут же сползла с его лица.
— Нет ничего более раздражающего, чем псина, которая не знает своего места, — сказала Холо, отведя взгляд.
Видимо, собаки и волки, прямо как голуби и вороны, были извечными врагами.
— Но я — Мудрая Волчица и не поведусь на провокации!
Холо говорила с таким комичным недовольством, что удержаться от смеха было очень непросто.
— Верно! Эта собака рядом с тобой и не стояла. Ты сильнее и мудрее, а твоему хвосту просто нет равных!
Это была очевидная лесть, но похвала всё же сработала. Ушки под капюшоном подскочили, и на лице Холо проступила горделивая улыбка, которую уже нельзя было скрыть под маской спокойствия.
— О да! Кажется, и ты наконец понял!
Он и правда наконец понял, как нужно общаться с Холо, но, конечно, промолчал об этом и почтительно кивнул. Вскоре травы стало меньше, и всё чаще попадались участки охристой земли. Холмы на западе приблизились и выглядели словно бушующее море. Сообщники двигались по пути, который сложно было назвать дорогой. Время от времени им приходилось перебираться через огромные древесные корни. И вот уже с каждым дуновением ветра раздавалось шуршание листвы.
Они упорно двигались вперёд. Прошло две ночи, и, по счастью, без каких-либо происшествий. Нора сказала, что, если они продолжат путь на рассвете, днём уже окажутся в Рамторе. Получалось, что их маршрут намного короче обычного пути — в три, а то и в четыре раза. Если бы его расчистили и построили дорогу, торговля с Рамторой была бы очень проста. Вспоминая пройденные земли, Лоуренс подумал, что волков тут, похоже, не так уж и много и дорогу всё-таки могли бы сделать. Однако, если это случится, Рамтору будет легко атаковать. Казалось невозможным, что Рюбинхайген терпит язычников так близко к своим границам. Можно было предположить, будто Рамтора втайне платит церковному городу за то, чтобы дороги здесь не было никогда. Ведь там, где есть власть, есть и подкуп.
После безвкусного ужина Лоуренс пил вино, которым его угостил Либерт, и обдумывал события последних дней. Сейчас ему не с кем было поговорить, и торговец остался наедине с собой. Холо быстро выпила своё вино, завернулась в одеяло и спала, прислонившись к Лоуренсу. Либерт, не привыкший к путешествиям, так устал, что задремал ещё до того, как развели костёр. Лоуренс огляделся и обнаружил Нору. Она недавно проснулась и теперь сидела вдалеке от костра на корнях дерева и гладила Энека, лежавшего на её коленах. Видимо, если пастушка сядет слишком близко к огню, глаза привыкнут к свету, и ей придётся трудно, случись что-то непредвиденное. Почувствовав на себе взгляд, Нора подняла голову и посмотрела на Лоуренса. Потом она поглядела на свои ладони и, снова подняв голову, улыбнулась. Мгновение он не понимал, что происходит. Тогда Лоуренс тоже посмотрел на свои руки и догадался: Холо сползла с его плеча на колени, и сейчас Лоуренс и Нора были в похожем положении. Но гладить Холо, конечно, он не решался. Ведь на его коленях лежал волк, а он пострашнее собаки! Когда Лоуренс смотрел на сонно посапывающую, такую уязвимую на вид Холо, ему всё больше хотелось прикоснуться к ней. Ведь ничего страшного не случится, если он погладит Волчицу также, как Нора Энека…
