Вася опускает голову. Жалобно смотрю на Ариана. Он снова стоит на всех четырёх лапах и кажется больше размером — то ли не удержался и вырос, то ли это эффект вставшей дыбом шерсти.
— Доказательства! — рычит он. — Дайте доказательства!
— Не виноват я! — скулит Вася, умоляюще смотрит на меня.
А вокруг скачут, рычат, тявкают волки. И слишком часто звучат возгласы: «Убить!»
— Принесите винтовку! — Ариан перекрикивает всех. — Именем Лунного князя требую доказательств и тишины! Тихо!
Вырвавшийся из его пасти рык больше похож на львиный.
— Видать, родственник князя, — доносится из толпы тихий шёпот.
Смотрю на чёрного волка, потому что он, похоже, тут главный, а он смотрит на своих, но то и дело косится на Ариана.
— Винтовку, — глухо приказывает чёрный.
Охотники отряда взывают. Из толпы выходят двое, тянут громадную винтовку на её ремне. Я такие, с оптическим прицелом, только в фильмах о крутых шпионах и киллерах видела. Кажется, они стреляют на несколько километров.
— Она уксусом протёрта была, — поясняет чёрный волк, — а внутри запах смазочных материалов и пороха слишком силён, так что никакой беды в том, что мои охотники её трогали, нет.
Волки укладывают винтовку перед Арианом и, пригибаясь к земле, пятятся, скалят зубы.
— От Василия пахнет уксусом? — Ариан поворачивается к чёрному волку.
Тот медленно подходит к Васе. Склоняется, нюхает его лапы. Морщится и нехотя признаёт:
— Не пахнет. — Нависает над Васей. — Видел кого-нибудь?
— Нет. Я сначала за Томарочкой хотел бежать, а потом, когда сообщение услышал, рванул к месту выстрела, да было поздно.
Металлический бок винтовки ярко отражает лунный свет. Большая и наверняка дорогая. Почему преступник не взял её с собой? Боялся, что продвинутый князь экспертизу гильзы и пули устроит? Так пуля смята, а гильзу можно было с собой утащить.
Или убийца бросил винтовку из-за её веса? Не сбежал в Сумеречный мир, не спрятал там, а бросил здесь. Что, на этот раз жрица не участвовала? А ведь если бы я спряталась в Сумеречном мире, меня там при свете дня было бы проще застрелить.
А если жрицы не было, то почему? Занята? Испугалась? Её убрали, как свидетельницу?
— Проваливай, — рявкает чёрный волк. — И чтобы я тебя здесь не видел!
Поджав хвост, Вася снова жалобно на меня смотрит. Оставить бы его, подлечить, напоить, накормить. Стая сверлит его злобными взглядами. Чёрный волк рычит.
— Береги себя. — Надеюсь, по моему взгляду Вася поймёт, что о случившемся я сожалею.
На его морде отражается облегчение, он разворачивается и осторожно подступает к толпе. Оборотни рычат, щёлкают зубами, но пропускают его. И он, всё быстрее и быстрее, уходит от нас. А, оказавшись вне толпы, припускает так, что только пятки мелькают.
На последнем видимом изломе дороги Вася перекидывается в человека, поворачивается и с улыбкой машет мне рукой.
Кажется, не всё так плохо.
Вслед ему воют, и он уносится прочь.
— Продолжим, — рычит чёрный волк и косит взгляд на разглядывающего винтовку Ариана.
Толпа рассеивается вмиг. Мои сопровождающие, кроме двух подхвативших винтовку, выстраиваются в прежнем порядке. Мы снова проходим под аркой. Ариан демонстративно топчет газон.
Скользя взглядом по мерцающим голубым плитам дорожки, думаю о Васе: как он? Не поймают ли его ещё раз, подальше от моих глаз и присмотра Ариана? На сердце тревожно из-за милого волчишки.
Оглядываюсь на Ариана: он мрачнее тучи, в глазах слишком ярко вспыхивают отблески света. И шерсть на загривке дыбом. И, кажется, шкура посветлела.
Меня отвлекает движение впереди: округлые створки распахиваются в стороны, хотя никто их не трогает. Впечатление магии быстро рассеивают едва заметные в верхней части дверей обыкновенные земные механизмы.
В белых внутренностях дома всё столь же покато и округло, как в наружных частях домов. Стены идут лёгкой волной, потолок скруглён. Точечки светодиодов напоминают светлячков. Не сказать, что освещение очень яркое, но ярче лунного, теплее и привычней для моих глаз.
Ни ковровых дорожек, ни фанфар, только всё громче, насыщеннее рокот: то ли мотор, то ли отзвук множества голосов. И с каждым шагом всё таинственнее кажется лабиринт коридоров, изгибающиеся колонны небольших холлов.
Процессия постепенно замедляет шаг, а рокот всё громче, ближе. И внутри всё вибрирует от него. Катя приникает ко мне боком, поджимает уши. Но Ариан смело шагает рядом, и это вселяет уверенность, что стая, несмотря на нежелание слушать лунного воина, князю всё же лояльна.
Впереди показываются голубые двустворчатые двери неровной органической формы. Мы минуем предваряющий их холл с колоннами-грибами.
— Добро пожаловать, жрица. — Чёрный волк, а следом за ним и остальные, отступают в сторону, и створки приходят в движение.
Пахнет жареным мясом. Пиршественный зал огромен, два десятка похожих на сросшиеся сталактиты и сталагмиты колонн поддерживают вогнутый тёмный потолок со светодиодами в форме созвездий. Всепроникающий рокот, почти мучительный гул — это возгласы барабанов, на которых пляшут размалёванные белой краской женщины и мужчины в шкурах.
