Ариан преспокойно берёт с поднесённой девчонкой-разносчицей миски рульку, прижимает её лапами к столу и вгрызается в мясо. На губах дракона Ярейна проскальзывает улыбка, но взгляд остаётся цепко-змеиным. Задерживается на мне, проходит по телу горячей волной и ощущением, что меня раздевают. И ведь не оспоришь, не скажешь ничего в ответ на его чуть более широкую, чем прежде, улыбку.
С демонстративной заинтересованности оглядываю стол, на который выкладывают всё больше и больше блюд с мясом: тут и рёбрышки, и ещё рульки, и гусь, и горка маленьких тушек — то ли перепела, то ли цыплята.
Яростно хватаю птичье тельце, вгрызаюсь в грудку. Вкус у мяса будто концентрат курицы. Отрываю нежное мясо, жую. Снова вгрызаюсь. Очень помогает не думать об Ариане и о горячем пошлом взгляде дракона. Тушка кончается очень быстро, отбросив костяной остов на блюдо для отходов, вгрызаюсь в следующую тушку.
— Здоровый аппетит — здоровый дух. — Вожак Амат вскидывает кубок. — Хорошую жрицу предлагает князь, выпьем за её здоровье.
И все многочисленные гости как один поднимают кубки и рявкают:
— За здоровье лунной жрицы!
И дракон тоже. Он пьёт маленькими глотками, наблюдая за мной над кромкой кубка. Расширившиеся зрачки создают впечатление, что глаза у него чёрные.
Пир быстро смазывается в полосу еды-тостов-выпивки-двусмысленных взоров. Но пока Ариан рядом, не страшен ни дракон, ни присматривающиеся ко мне оборотни. А присматривались они очень внимательно, облизывали свои красиво очерченные рты.
Заедая и запивая стресс, размышляю, какой Ариан, всё же молодец: не забывает об обязанности ради юбок и хвостов. Судя по урокам истории, князья и прочие правящие товарищи частенько грешили вниманием к женскому полу в ущерб подданным.
Пью и ем, и удивляюсь, как много места занимает Ариан в моих мыслях, хотя, кажется, пора присматривать женихов…
Ем и пью. Улыбаюсь тостам. И полоса восприятия начинает прерываться. То я снова сижу и что-то пробую, то перекрикиваюсь через стол с правящим семейством. Во время такой переклички и узнаю, что в честь послов пируют уже три дня.
— А перерыв на сон?! — спрашиваю я сквозь грохот барабанов.
Амат указывает кубком в сторону. Оглядываюсь: некоторые гости спят, уткнувшись лбами в столы.
Обалдеть! Я бы так не смогла.
Впрочем, скоро оказывается, что очень даже могу: со стола меня поднимает блондинка в белом платье. С другой стороны подхватывает рыженькая. Смутно осознаю, что барабаны больше не гудят, и гостей за столом почти нет. Слуги прибирают посуду.
— Пир окончен. — Блондинка очень вовремя меня поддерживает, спасая от падения.
— Что, три дня… достаточно? — бормочу я, цепляясь за неё.
— Длиннее будет только на заключение договоров и вашу свадьбу, — «радует» меня белокурая спутница.
Тут, конечно, ребята хлебосольные, но по нескольку дней не покидать пир — моя фигура такого не выдержит.
Плетусь по красной дорожке, по коридору. Вдруг соображаю, что Ариана не видно. Сердце пускается в бешеный галоп: неужели принял чьё-нибудь предложение? Оглядываюсь, сильнее опираясь на рыженькую: Ариан идёт следом. И вид такой грозный, что сразу понятно, почему меня сопровождают девушки, а не будущие женихи, что было бы в общем логичнее…
С трудом переставляя ноги, пытаюсь определить, есть ли логика в поступках Ариана: с одной стороны, таскать меня по стаям надо как приманку для убийцы. С другой… Наверное, его желание совместить полезное с приятным тоже логично. Только почему он не задумывается о том, что мне больно или о том, что я могу отомстить? Не сейчас, но со временем найти способ… сдаться спецслужбам, например.
Поворачиваюсь к мохнатой бесчувственной морде и заявляю:
— Обиженные женщины страшны в своём гневе.
— Знаю, — бросает он.
— Ты хладнокровный, бесчувственный… — даже удивительно, сколько длинных слов получается выговорить заплетающимся языком. — Терпеть тебя не могу.
— Но придётся.
— Я тебя ненавижу, ты…
Мою обличительную тираду прерывает заход в светлую гостиную, но толком оглядеться успеваю лишь в спальне, когда меня кладут на кровать и начинают споро освобождать от туфель и платья.
Так вот, спальню мне выделили серебряную без колонн, с ассиметрично вогнутым потолком. Если бы всё покрасили коричневым или серым, можно было бы решить, что я лежу в пещере. Понизу волнистой стены тянется рельефное изображение охоты волков на оленей.
Меня заставляют сесть, чтобы окончательно стянуть платье, снова укладывают, закутывают одеялом. Я скольжу мутным взглядом по мощным телам рельефных волков.
— Одолжи телефон ненадолго, — просит Ариан.
Скашиваю взгляд: он заглядывает в лицо блондинки. Рыженькая стоит в дверях.
— Да, конечно, воин, — улыбается блондинка. — Сейчас принесу. И, кстати, на этом сладкие предложения не закончатся.
— Спасибо за предупреждение, на всякий случай я вовсе откажусь от сладкого.
Блондинка опускается на колени и порывисто его обнимает. Да что она себе позволяет! Сажусь на постели. Оборотниха что-то бормочет на мохнатое ухо.
— Велислава как всегда бодра, — отзывается Ариан. — Ничуть не изменилась.
— Надеюсь, ты передашь ей от меня привет.
