Но не заметил Арье, что в старшем сыне с уходом в мир иной Амель поселилась жгучая ненависть. Ненависть к младшему брату, который убил светлейшую из женщин, свою мать. Ненависть к отцу, который зачал в её чреве этого мерзкого выродка.
Так они и жили.
– Сын мой, в этот раз тебе снова придётся искать место для Большой охоты, – махнул рукой Арье, заканчивая аудиенцию.
Дамир чуть ниже склонил голову, развернулся и быстрым шагом покинул отцов кабинет. Лишь в коридоре на его лице расплылась зловещая улыбка. И если сначала он негодовал по поводу идеи старика-отца, то сейчас у него появился план. Мужчина надеялся найти своего брата, найти и убить: мало ли что случается в ночь Большой охоты, и тогда у отца будет лишь один наследник. Он, Дамир Люпо.
Он услышал тихий судорожный всхлип, но подумал, что ему показалось. Но через пару секунд всхлип повторился,а затем раздался шёпот и слова, в которых проклинали всё и вся вокруг.
Даниил возвращался из леса, где выдержал нелёгкую битву со своим собственным зверем, который желал откикнуться на зов вожака, покориться его воле, склонить голову и заскулить, моля о прощении. Вот только сам Даниил не считал, что совершил проступок и не собирался извиняться за чтобы то ни было. Но зов был так силён и так безнадёжен, видимо отец уже и не чаял увидеть младшего сына на своём веку. По идее, любой член клана должен был незамедлительно ответить, как только услышал зов своего вожака, вот только Даниил был рождён, чтобы сталь альфой, и на него не действовала эта чёртова магия стаи, как должна была, а уж когда он покинул клан, объявив себя одиночкой, то и вовсе чувствовал лишь отголоски, но не сегодня...
Люпо был горд, что справился со своим желтоглазым зверем, вот только смутная тревога всё равно не покидала его, заставляя даже огромного волка прижимать уши к голове.
Всхлип повторился, и Даниил пошёл на звук.
***
Вылетев из комнаты тётки, Даринка не знала, что делать и куда бежать, она лишь знала, что оставаться в этом доме она не хочет, не желает видеть Ольгу Вячеславовну и её приёмного сына, который возомнил о себе не весть что. Может быть, позже она и будет готова встретиться с этим людьми, но не сейчас. Сейчас ей нужно было успокоить свои расшалившиеся нервы и привести себя в порядок. А ещё снять это мерзкое платье. Вот только девичьи желания вошли в резонанс, и она, как была в этом красном убожестве, побежала прочь из дома Печёрских.
Холодный вечерний воздух почти сразу остудил разгорячённое юное тело, но она упрямо шла вперёд. Там, за домом на границе двух участков и леса стояла беседка, в которой можно было укрыться от навязчивой родни, благо из окон дома не было видно того, что происходит за кустами сирени в деревянной беседке с зелёной крышей.
Тут она уже не сдержалась, раз-другой всхлипнула, и по щекам девушки потекли слёзы, которые она некрасиво размазывала дрожащими ладонями. Она не могла сдержать свои эмоции, которые выплёскивались из неё мощной лавиной, не могла сдержать слёз – слишком сильным было для неё потрясение, не ожидала она такого поведения от своего брата, который и братом на деле не является.
Его приближение она почувствовала сразу, и когда мужчина сел рядом, доверчиво уткнулась в его плечо, безнадёжно портя его светлую рубашку, а он лишь приобнял девушку одной рукой, прижимая ближе к сильному телу. Он не пытался успокоить Дарину, позволяя ей успокоиться самой, за что она была ему благодарна.
***
Даниил нашёл её в старой беседке на границе участков. Она сидела там, сжавшись в комочек, забравшись с ногами на лавку. Люпо молча сел рядом с ней, притянув девушку к себе. Конечно, он хотел спросить, что произошло у его маленькой жертвы, вот только все слова застряли у него в горле, едва он втянул носом аромат девушки. Некогда чистый и лёгкий, сейчас он смешался с тяжёлым запахом чужого желания, мерзкой туалетной воды и её страхом. Она вся пропахла Константином Печёрским. А уж когда он увидел, что было надето на девушке...
Нет, его род был неравнодушен к красному, ведь это цвет крови, опасности и добычи, вот только не мог он видеть его на ней, на юной, неискушённой и нежной Дарине Волковой. Ей больше шли синие и зелёные цвета, оттеняющие колдовские глаза девчонки. Фасон же этого алого непотребства не оставлял простора для воображения и не позволил остаться равнодушным даже великолепно держащему себя в руках Даниилу.
Молодой мужчина был в ярости, он сам не заметил, как заскрипели его зубы, а руки почти до боли прижали к себе девушку.
Он потёрся подбородком о её макушку. Ему хотелось, чтобы от неё пахло лишь им, а не чужими мужчинами.
***
– Дар, пойдём со мной, – услышала она мягкий голос Даниила. – Давай, вставай и пойдём, нечего хандрить.
Девушке было уютно в его объятиях, не хотелось выбираться из обволакивающего её тепла и насыщенного запаха еловых иголок, которые принадлежали нечаянному свидетелю двух её истерик. Сейчас ей стало стыдно, девушка чувствовала, как щёки становятся пунцовыми, склонив голову, она хотела спрятать своё красное лицо.
