Пожалуй, неудивительно, что Костя получил пощёчину, звонкую и, вероятно, очень обидную для него. Но тогда он не понимал, что своими словами оскорбляет девушку. Хотя он специально мог стараться сделать ей больнее.
Что же касается девушки, что она могла ответить? Ничего. Ничего она о Данииле Люпо не знала, только то, что он – хороший человек. Он не любил рассказывать о себе, предпочитая больше слушать рассказы девушки, а если что-то и говорил, то эти крохи информации мало что говорили.
– Ничего, сейчас я докажу тебе, в чём я точно лучший, – шептал он враз охрипшим голосом, прижимая её к стене, сминая губы грубым поцелуем. Её отпор взбесил парня, напрочь выбивая из головы посторонние мысли.
Почему Дарина всегда позволяла загнать себя в угол? Хоть и была девушка упрямой, но всегда не в тех ситуациях, в которых следовало бы. А ещё почему-то боялась обидеть кого бы то ни было, боялась дать сдачи.
Сейчас со словно взбесившимся парнем, который руками разорвал на ней блузку, вжимал девушку в стену, она не хотела быть покорной, понимала, что ещё чуть-чуть, и её банально изнасилуют. Дарину укусила его, больно, до крови, когда не удалось нанести удар коленом по причинному месту, как говорила Ольга Вячеславовна. Она царапалась, вырывалась, но ему всё было нипочём.
– Дрянь! – прошипел он, дернув за длинные волосы Дарину. – Что ты позволяешь себе?
Увы явное отвращение к нему, Константину, которое демонстрировала девушка, его разозлило: как она может отдаваться соседу, но невыносить брата. Естественно, парень решил наказать наглую девчонку. Вот только ему это не удалось: что громко ударило в окно близ них, затем ещё раз, потом и вовсе осколки стекла полетели в разные стороны, осыпав и эту парочку, а на ковёр приземлился камень, и сразу же зазвонил противный дверной звонок.
Печёрский грязно выругался и опустил девушку и, пообещав вернуться, покинул Волкову, которая, не будь дурой, тут же заперлась в своей комнате.
***
– Хм, а у братца появилась слабость, – отступая в сень деревьев, проговорил Дамир Люпо, нашедший своего младшего из сыновей Арье очень быстро. – Что ж, Большая охота обещает быть интересной.
Громкий хриплый смех разнёсся по лесу, но Даниэля тут не было, чтобы услышать его и узнать брата, тем самым спасти себя и свою жертву.
А на темнеющем небосводе, где уже перемигивались яркие колючие звёзды, восходила почти полная Луна.
В этот день ничто не предвещало беды, даже если вспоминать приставания Костика (не могла Даринка к нему теперь серьёзно относиться, считая его озабоченным и недалёким, непонимающим отказов парнем).
За окном стремительно темнело, но всё ещё было жарко, да и весь день был душным, Дарина приоткрыла окно своей комнаты, куда забилась от приставучего и куда-то исчезнувшего братца, и переоделась в короткие шорты и широкую футболку, скрывающую фигуру. От брата, действительно, до сих пор не было вестей, а Дарька ведь и не узнала, куда он отправился. Совсем скоро со смены придёт Ольга Вячеславовна, и не увидев сына, естественно, начнутся расспросы и о нём, и о разбитом окне. Почему та не могла позвонить по телефону сыну, а всегда расспрашивала Дарину, девушка искренне не понимала. Хотя нет, всё же понимала.
Ольга Вячеславовна до сих пор не оставила своей поистинне глупой затеи свести своего приёмного сына и племянницу, считая их прекрасной парой (с чего возникла такая навязчивая идея представления никто не имел; видимо, местный медицинский работник хотела обеспечить безбедную жизнь сыну своего любимого мужчины, ведь девочка с такими же колдовскими глазами была не бесприданницей). Вот только Волковой было на это абсолютно наплевать, мечтая поскорее вырваться из этого мерзкого городка. Хорошо хоть, тётя Оля не запрещала общаться с соседом, а то девушка здесь и вовсе зачахла. И нет, звонить или и вовсе идти куда-то искать братца она была не намерена.
Она опасно высунулась из открытого окна, полной грудью вдыхая воздух, наполенный ароматами лета и леса, прикрыв изменчивые сине-зелёные глаза.
Ох, как ей хотелось сейчас выйти в лес и бежать! Бежать далеко, пока не останется сил в ослабеших ногах. А после этого скинуть ставшими ненужными потные кроссовки и носки, ступив босыми небольшими ступнями на зелёную траву (почему-то трава ей сейчас представлялась мокрой от ледяной росы), и, раскинув руки широко-широко, словно желая обнять весь мир, кружиться и кружиться, а потом и вовсе упасть на земь, звонко рассмеявшись. И пусть солнце али луна согреют её своим светом (хм, а Луна вообще умеет согревать?). И почему-то в этих странных, путанных мыслях она представляла, что рядом с ней кто-то тёплый и родной, тако же, как Даниил...
От этих мыслей, девушка почувствовала, как щёки приобретают насыщенный алый цвет, но почему-то не могла убрать Дана из своих девичьих фантазий – слишком сильно прикипела к нему душа за это время, слишком глубоко забрался он к ней в сердце.
