Маг вытащил застрявшую в щели монету — «держи» — и уставился на меня, как на привидение. А потом начал ругаться, страшно ругаться. Ругаться так, что подвалы храмовников снова встали у меня перед глазами и я опять почувствовала гнилую солому, смертельную жажду и вонь из пасти гиены, нацелившейся в горло.
Вскрикнув, я отпрянула, понимая, что… Светлые боги, я отравлю, утоплю его во флере — пусть он изнасилует и убьет меня прямо здесь, чем снова в застенки!
— Не подходите!
Маг встряхнул головой и сунул руку в карман. За связником? Маяком? Боевым амулетом?! Концентрированный флер ожег солнечное сплетение, готовый выплеснуться наружу, я до крови закусила губу, прощаясь с Тимаром и Раду, а маг… Маг выложил передо мной стопку монет и ушел.
Я ничком упала на каменные плиты, захлебываясь слезами и истеричным смехом: маг — ненавистный рау, один из тех, кого я убивала, тот, кого бы я, не задумываясь, проткнула отравленным фламбергом! — пожалел меня. Первый, кроме римела, кто пожалел меня за эти месяцы.
На следующий день он снова оставил денег. И на третий, добавив к серебру завернутую в платок сладкую слойку. А на четвертый прогнал куражившихся надо мной мальчишек, чьи родители пришли на обедню. Маленькие стервецы отобрали мой костыль и приплясывали с ним, как макаки с палкой. Другие нищие смеялись и показывали пальцем, римела рядом не было, добрые же прихожане поднимались по ступеням храма, совершенно не обращая внимания на детские игры.
— Отдайте!
— Встань и отбери!
— Хромоножка!
— Уродина!
— Чучело!
— О боги, Робер, Бланкар, сделайте что-нибудь! — Юная девушка, почти девочка, остановилась на лестнице, с негодованием глядя на происходящее. Ее телохранители поморщились, переглянулись, что-то сказали ей, но девушка топнула ногой, демонстративно прижала ладонь к огромному, как южный арбуз, животу. Один из мужчин, тот, что постарше, воздев очи горе, шагнул было вниз, но появившийся из притвора маг опередил его, спрыгнул вниз, минуя лестницу.
— Любишь издеваться над слабыми? — тихо спросил он, поймав заводилу за ухо. — Я тоже люблю, — усмехнулся рау, приподнимая мальчишку над землей. Тот взвизгнул, как поросенок, и замычал, вращая глазами. — Если ты, — встряхнул его маг, — или твои друзья, — еще один рывок, такой, что в кулаке остался захваченный с ухом вихор, — или
Маленький гаденыш с ревом побежал с церковного двора; его приятели с опаской выглядывали из-за деревьев храмового сада, из-за каменных старух и нищих, украшавших лестницу. К воротам, перекрытым охраной темноволосой девушки, подойти не рисковали.
— Ты в порядке? — присел передо мной маг.
— Да, господин, спасибо, — прошептала я, отодвигаясь от него подальше. Упасите Светлые,
Кажется, мое недоверие задело Бланкара — мужчина нахмурился.
— Тебе есть где переночевать?
— Да, господин.
Рау кивнул, поднялся. Вернул костыль — я приняла деревяшку, старательно избегая прикосновения к мужским пальцам. Дымка флера — едва заметная, легче газовой вуали, тоньше волоса — окутывала меня золотистым сиянием, и я совершенно не хотела проверять, что будет, если маг ее зацепит.
А он вдруг потянулся и вынул яблоневый лист из моих волос.
И ничего не случилось.
Совсем ничего.
Бланкар лишь ругнулся, когда я шарахнулась прочь и закрылась рукой, ожидая удара —
Мужчина резко развернулся и, по-военному чеканя шаг, скрылся в храме. На обратной дороге, сопровождая свою госпожу к портшезу, он даже не взглянул на меня, а я…
Спрятав повлажневшую ладонь в складках юбки, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце, рискуя, невозможно рискуя — ведь Ньето где-то рядом! — я послала вслед Бланкару тонкую нить флера.
— Вы же маг… Вам же ничего не стоит… Помогите, пожалуйста…
— Меня зовут Арно Бланкар. Пойдешь со мной?
Да! Да, пойду! Но сначала…
— Вы целитель? — Это не для меня. Для нищих, прислушивающихся к разговору, для сплюнувшего Ньето. Для добрых прихожан, поглядывающих на прилично одетого господина, заинтересовавшегося побирушкой.
— Нет. Но хочу попытаться. Хуже не будет, поверь.
Верю. Хуже быть просто не может.
— Ты же понимаешь, что можешь лишиться руки? — Бланкар осторожно погладил мою ладонь, надавил на нее. — Я знаю, у тебя нет оснований мне доверять, но счет сейчас идет даже не на дни — на часы.
— Я пойду с вами.
— Отлично. Встать можешь?
Я неловко потянулась за костылем, и тогда Бланкар сжал мою талию, поставил, как большую куклу.
— Потерпи.
Маг развернул плащ, набросил его мне на плечи, скрывая грязную одежду и изломанную фигуру, и под улюлюканье нищих понес к своему коню.
— Лошадей не боишься?
— Нет, господин.
Бланкар усадил меня боком, легко запрыгнул в седло, тронул поводья. Я выдохнула, пытаясь подавить стон — жеребец пошел рысью, и тряска отдавалась в ребрах и ногах жуткой болью. Меня замутило.
— Здесь недалеко.
