Местами сапоги проваливались в жирную сажу по самое голенище. Тут и там пузырились лужи металла, беззубыми ртами темнели глубокие трещины. Вряд ли это поле когда-нибудь сможет рожать, и даже двести лет спустя жители Аликанты будут обходить стороной место встречи мага и райана, уведшего шильду. Неудивительно, что девка так долго оставалась неузнанной! Райанский Лес, пьющий магию, иссушающий амулеты и одаренных, спрятал выплески флера, укрыл ведьму сплетением сучьев и лоз.
Но ничего. Он достанет ее. Обязательно достанет. Даже без благословения коадъютора, не поверившего, слишком осторожного, слишком милостивого… А может, просто околдованного?! Ньето громко выругался, и сверток у него на руках захныкал, завозился.
— Тшш… — покачал мужчина плачущего младенца.
Он достанет шильду. И сложит ей очистительный костер. За одурманенного коадъютора, за загубленную карьеру — о, Рамос не упустил случая избавиться от конкурента! — за свою мать, умершую от порчи. Ньето было шесть, когда она ушла. Молодая, цветущая женщина в одночасье превратилась в старуху — иссохшие руки поверх одеяла, и лицо, похожее на обтянутый кожей череп. Чужие голоса, шипящие что-то на проклятом ассаши, и страшные тени по стенам, которые некому было отбрасывать. И рвота. Мать постоянно рвало, а когда приступ заканчивался, в тазу блестели иглы, осколки стекла и змеиная чешуя. А отец ничего не замечал. Совсем ничего. И привел
И шильду он тоже достанет. За мать, за себя, за тех, кого она уже околдовала и одурманит, прежде чем он найдет ее. За ребенка, которого девка, желая убить, не замарав рук, отправила вниз по реке в утлом суденышке.
Ведьме — пламя!
На востоке, предвещая бурю, полыхала заря.
В башне я просидела две недели.
Бродила, завернувшись в одеяло, по комнате, скребла наледь на забранном частой решеткой окне, часами бездумно смотрела на тлеющие угли в жаровнях. Первые дни, помню, все прислушивалась — не раздадутся ли гулкие шаги, не появится ли Йарра с ремнем.
Но графа не было. И вообще никого не было — даже слуг. Только Тимар по утрам и вечерам стоял у входа в башню, смотрел, запрокинув голову вверх. При виде брата я залезала на подоконник, прижималась к стеклу, махала ему, кричала, что люблю, хоть и знала, что не услышит…
Еду и дрова мне подавали через люк в стене, с помощью подъемного механизма. Тим еще одежду прислал и туалетные принадлежности. И короткую записку, из которой я узнала, что Уголек не появляется в замке третий месяц, но ее видели у границ Леса, что война окончена, но на Островах снова мятежи, и что Йарра сейчас в столице — у него крупные неприятности из-за пропавшего наследника Лизарии. Титула графа Его Сиятельство, конечно, не лишат — все-таки победоносный полководец, но из Совета турнуть могут запросто. Владения ему уже урезали, отобрав три острова Архипелага Трой и один из Архипелага Ласточки.
От всех этих новостей голова шла кругом. Я снова и снова спрашивала себя — а правильно ли поступила, солгав? Может, еще не поздно сознаться? Не обязательно же девочку убьют — в конце концов, запасных принцесс в жены княжичу много не бывает!
Но…
Йарра знает, что я спасла Ришара, — об этом красноречиво намекнула хлесткая пощечина. Что сделает граф после известия о неверном направлении поисков, думать не хотелось. Особенно если учесть, что последнюю неделю ребенка разыскивает Сибилл, обходящий Аликанту по спирали, а не только с юга.
И упасите Светлые, Раду догадается о ночи с Арно!
Лжи и предательства он мне не простит, даже несмотря на то, что я его лето.
Стукнул засов, повернулся ключ, пахнуло теплом от снятого замка. Я сползла с подоконника и осторожно улыбнулась:
— Доброе утро, господин.
Вместо приветствия Его Сиятельство защелкнул на моей руке
Помню, я сначала даже обрадовалась при виде широкого браслета, украшенного затейливой вязью рун и камнем направления. Решила, что легко отделалась. Поводок — все же не ремень… Неужели пронесло? Спасибо, Анара!
Впаянный в браслет бриллиант угрожающе мигнул, и я бросилась вслед за графом.
— Ваше Сиятельство!
— Да? — Йарра даже не повернулся, быстро спускаясь по узкой винтовой лестнице.
— У вас все в порядке? Тим говорил…
— Тимар слишком много болтает, — резко оборвал меня граф.
Радость исчезла.
— Господин, я могу все объяснить…
— У меня нет времени на болтовню, — отмахнулся граф, — через полчаса я уезжаю на Архипелаги. Ты едешь со мной, так что рекомендую собрать вещи, иначе перейдешь на побережье в чем есть.
— Но это не болтовня, это важно! Раду! — обогнав Йарру, я встала посреди лестницы.
— По-моему, я ясно дал понять, что не желаю с тобой разговаривать, — остановился граф.
У него новая морщина на лбу — поперечная, прямо посередине, и глубокая царапина на щеке. Я потянулась потрогать — как раньше, в лагере, но Йарра перехватил мою руку, больно сжал.
