Я сплюнула натекшую в рот кровь из прокушенной губы, проверила жилку на шее Йарры. Живой, слава Светлым… Дохромав до стены, перерубила веревку, на которой вешали Сэли, и освободила его руки. Хрипящий варвар свалился на землю, а Рени с безумным криком «Госпожа!» уткнулся мне в колени; я засипела не хуже полузадушенного варвара, когда артефакты на лодыжках прижались к обожженным ногам. Могла бы орать — заорала бы.
— Помоги Раду! — оттолкнула я карлика.
Рени вытер ладошкой заплаканное лицо и подбежал к графу, наложил руки сначала ему на грудь, потом на темя, виски. Я не приглядывалась к тому, что он делает. Смотреть на окровавленного Йарру было больно, а «неумение резать» безоружных все больше начинало казаться тупым чистоплюйством.
— Не надо, shialli, — схватил меня Сэли. — Не ходи туда!
Я хлопнула ресницами, вдруг сообразив, что стою у ворот с обнаженной, подрагивающей в руке саблей, и с усилием вернула ее в ножны. Помню, еще промазала несколько раз, едва не полоснув себя по боку. С обратной стороны закричали, заматерились, застучали по ограде в поисках выхода. Действие флера спадало.
— Рени! Рени!
— Да, госпожа?
— Лечи, — указала я на ожоги от артефактов на своих ногах.
— Нельзя! — побледнел карлик. — У вас перенасыщение, у вас… — Его голосок все понижался, понижался, а потом и вовсе стих. Под моим взглядом целитель сник и наконец-то снял боль с лодыжек.
Сэли взвалил графа на плечи, я подхватила Рени под мышку — маленький, но такой откормленный! — и мы побежали вниз, к лодкам. Через пару перестрелов я повернулась, бросив последний взгляд на дом, и выругалась: ворота были распахнуты, удушливый дым, успевший скопиться внутри, растекался по холму, а предводитель нападавших, пьяно стоя на коленях, кричал что-то в связник.
Дура, дура, дура! Почему я не додумалась отобрать амулеты?! Тогда можно было бы выяснить, с кем были последние разговоры, может, даже найти предателя! Светлые боги, ну что я за идиотка?..
В трех яликах Сэли проломил дно камнями по размеру большими, чем моя голова. Мой варвар не человек, а Лесное чудовище, честное слово! В четвертый забросил Рени и графа, велел не мешаться под ногами мне и, упираясь в лодку всем телом, столкнул ее в воду.
Я села на носу, за спиной гребущего Сэли. Чтоб гусей не дразнить, ага. Не то чтобы я прямо поверила в заявление графа, будто нравлюсь варвару, но и в куцых тряпках сидеть перед ним было неуютно.
Рени снова начал колдовать над Раду; я сползла на дно лодки и положила голову графа к себе на колени, начала оттирать разбитое лицо от крови и грязи. Почему, ну почему он не позволил мне остаться с ним?! Что за глупое благородство?!
Не будь граф без сознания, я никогда бы не позволила себе гладить его щеки, лоб, ощупывать скулы и трогать губы.
— Вы только не умирайте, пожалуйста… У вас графство, флот, поместья — что мы будем без вас делать?.. Вы меня учить обещали… Говорили, что продавите организаторов Королевских Игр и мне участвовать разрешат… А вы как Наставник… Я хочу… Очень хочу! Я буду стараться! Чтоб вы гордились… И ныть не буду, что устала, честное слово!
По щеке стекла слезинка. Противная, щекотная. Я хотела ее стереть, но она сорвалась раньше, упала на веки Йарры. Ресницы графа дрогнули и снова опустились.
— Госп-жа, — подполз ко мне Рени. — Я б-больш-ше не м-гу, прос-стите…
Я подняла голову и только сейчас заметила, что целитель дрожит. Глаза у него ввалились, губы обметало, будто от лихорадки.
— Граф?..
— Ег-го С-сиятельство будет ж-жить, — клацнул зубами Рени. — Вн-нутренние кров-вотечения я ос-стан-новил, реб-бра поправил, гем-матома в голове рас-сасасс… ссасывается. Но я… б-без нак-копит-телей… больш-ше не мог-гу… — умоляюще посмотрел он на меня.
Рени что, боится, что я заставлю его пережигать себя?
Как потом он признался — да, боялся. Сказал, что у меня глаза дикие были. А правая рука все время лежала на эфесе сабли, как приклеенная.
— Отдыхайте, — одними губами сказала я.
Рени благодарно поклонился, свернулся калачиком у моих ног и моментально уснул.
Хмурый Сэли вывел лодку на середину пролива, повернулся ко мне.
— Куда дальше? К верфям?
Я кивнула. Скрипнув уключинами, лодка повернулась боком к ветру, ее нос теперь смотрел на эллинги,[50] а в паре лиг от острова — наконец-то! — показался галеас.
Шкуру с Треньйе спущу. За недостаток любопытства. Контр-адмирал хренов!
Сэли снова искоса взглянул на меня, на то, как я придерживаю Йарру, дернул щекой и отвернулся.
