— Нортон — специалист именно по глобальным ракетам, недавно оставивший работу в военно-промышленном комплексе.
— Неужели ты считаешь…
— Я считаю только будущие прибыли и убытки.
— Если он украдет Дом, мы потеряем около восьми миллиардов ежегодно. Не считая его номинальной стоимости.
— Как бы мы не потеряли больше. Ты понимаешь, о чем я думаю?
— А заманчиво все-таки стать владыкой мира. Я бы не возражал.
— Какой ценой? Если Доминик выиграет, выгодно нам это или невыгодно? Мы и так контролируем экономику тридцати восьми стран. А что начнет Доминик? Стирать их с карты. Строить свои Дома в океане и загонять туда государство за государством. Начнет с Африки: там государств и народов как сельдей в бочке. Их — в океан, а континент — в джунгли. Так выиграем мы или проиграем?
— Наши капиталовложения в Африке — это несколько десятков миллиардов.
— Более полусотни.
— А переселение народов — процесс длительный. Доминик, конечно, наобещает нам миллионы акров плантаций и даровую рабочую силу, но его демографические забавы — это игра.
— Игра хороша, если беспроигрышна. Есть еще и социалистическая система, а там сложа ручки сидеть не будут. Нет, Хен, даже с блистоновой бомбой мы не вернем всего, что потеряем.
— Тогда надо действовать.
— А может быть, сначала проверить? Скажем, через агентство Хаммера. У них дельные ребята.
— Не будем множить число самоубийц, бросившихся в океан с ведома Педро Лойолы. Есть и другие средства. Сенаторы, например. Половина поддержит нас, если понадобится.
— Тогда подумаем. Еще есть время.
Полетта. Как это их свободно выпускают отсюда после таких откровений?
Фрэнк. Доминик показывает, что его уже ничто не пугает.
Майк. Сейчас вы узнаете почему.
Лабард и Лойола.
— Остались считанные дни. Реклама самой дорогой встречи Нового года должна быть усилена. Нажимай все кнопки: газеты, радио, телевидение. Воскреси старомодные «сандвичи» на улицах, листовки с вертолетов, кинорекламу на крышах. Пусть все и везде кричит: Новый год, Новый век, Новое тысячелетие! Где самая фешенебельная, самая дорогая встреча? В Доме! Я хочу собрать здесь всех мультимиллионеров Мегалополиса. В час ночи я им преподнесу ультиматум.
— Это копия.
— Наметанный глаз. Подлинник пошлем в ООН.
— Третий экземпляр я возьму себе в сейф. Кстати, кто печатал?
— Диктофон.
— Не доверяешь Полетте?
— Чем меньше людей знают об этом, тем лучше для дела.
— Когда будет нанесен первый удар?
— В полночь. На рубеже веков.
— К одиннадцати у Нортона все будет готово.
Джонни. Хорошо бы узнать текст ультиматума.
Майк. Беру на себя.
Джонни. У Лойолы сейф с электронным замком.
Майк. А у меня электронная отмычка.
Полетта. Надо спешить, мальчики.
Джонни. У меня все готово. У них — к одиннадцати, у нас — к десяти.
Фрэнк. Не забывай о полиции. Они могут поставить охрану раньше.
Джонни. Я никого не пущу в диспетчерскую. Есть специальное распоряжение Лойолы: все приказы только от него и только по видеофону. У Майка тоже. Кстати, нас не собираются заменять перед акцией.
Майк. Откуда ты знаешь?
Джонни
Майк. Ну а сейчас все узнают.
Лойола и Джонни.
— Я вас слушаю, сэр.
— К сожалению, только неприятное, Джонни.
— Я готов, сэр.
— Вы не будете встречать Новый год, Джонни. Вы будете работать.
— С повышенной оплатой, сэр?
— В три раза.
— Возражений нет. Жду инструкций.
— Вы знаете, конечно, о существовании грузового лифта «даблью»?
— Запломбированного? Конечно.
— Вы сорвете пломбу и подымете его по первому сигналу лампочки. За минуту получите мой личный приказ.
— Есть опасность?
— Какая?
— Но лифт «даблью» спроектирован только для подъема грузов на уровень причала сверхкраулеров. В случае опасности, сэр.
— Вы не в курсе, Джонни. Лифт «даблью» подымает на верхнюю площадку Дома.
— Но…
— Никаких «но». Я приказываю — вы подчиняетесь. И не проявляйте излишнего любопытства, как не проявляет его Майк. Могу сообщить вам обоим, что я доволен вашей работой. Можете идти.
Фрэнк. Что это за таинственный лифт?
Джонни. Понятия не имею. Он с основания Дома запломбирован.
Полетта. Ан догадываюсь. Он выведет ракету на смотровую площадку.
Джонни. Не выведет.
Майк. Ты сорвешь пломбы?
Джонни. Не только. Заблокирую авторешетками все выходы с подводных уровней.
Полетта. Да благословит вас Бог! Это я по старой привычке, простите. Воспитывалась у католичек.
Майк. Охотно прощаем, девочка.
Осталась всего неделя до встречи Нового года, самого страшного года в нашей судьбе.
Вернее, он мог быть таким.
Ожидание — всегда нервотрепка. И когда ждешь окончания дела, исход которого беспокоит, или приговора врача, или просто свидания с девушкой, на которое она опаздывает, и ты не отрываясь следишь за бегом минутной стрелки, сердце бьется все чаще с каждой секундой. А мы были в цейтноте, когда ход противника требовал немедленного ответа.
