— Какая разница? — Обер-манипулярий повернулся к Марку. — Декурион Тумидус, училища, готовящие кадровых офицеров, снабжаются всем необходимым согласно приказу номер три два дробь шестьсот пятьдесят четыре. У вас на Тренге были и аэроли, и стационарные парализаторы. Учебная часть вроде нашей снабжается согласно другим нормативам. У нас нет в распоряжении необходимой техники. Она будет в тех частях, куда солдаты отправятся после окончания учебы. Вам все ясно?
— Так точно!
— Вот дом предводителя дворянства. — Назон поднял голограмму, точный макет здания, на полметра выше стола. — Бальная зала на третьем этаже. Пять человек держат заложников под прицелом. Возможно, шесть. Часовые — балкон пятого этажа выходит на Мышлю, балкон четвертого этажа выходит на Ерзов тракт. Остальные рассредоточены по дому. Окна, входные двери…
— Заклеймить кого-то из часовых, — предложил опцион Геганий. — Воспользоваться им как рабом.
— Не выйдет. Я уже продумывал этот вариант. Клеймение требует времени, потому что объект сопротивляется. Но не это главное. Для клеймения необходим тесный визуальный контакт с оптимального расстояния, не осложненный плохой видимостью. Мы лишены такой возможности. Темно, далеко — нереально. Возвращаемся к необходимости скрытного проникновения в дом. Со стороны Мышли балкончики на каждом этаже. Плюс шум реки. К сожалению, нас это не спасает. Чтобы подняться наверх, не потревожив часового, нужен опытный скалолаз или дрессированная обезьяна…
— Разрешите?
Марк ждал приказа заткнуться, но его не последовало.
— Слушаю вас, декурион Тумидус.
— Кажется, — сказал Марк, — у меня есть дрессированная обезьяна.
Хата, подумал Грыць Кочумай.
Он так ясно представил ее — беленую хату с мальвами на подворье, с сизым дымком над трубой, с гавкучим кобелем на цепи, — что даже чуточку согрелся. Грыць торчал на клятом балконе третий час, сменив промерзшего насквозь Зеленку. Скурил чуть ли не весь кисет, проклиная холод и сырость. Ничего, скоро прилетит винтокрыл. Погрузимся и — гайда на Кышын. Гнат обещал денег, много денег. Гнат держит слово, ей-богу, держит. Куплю хату, сказал себе Грыць. Женюсь, возьму девку с гарбузами-цыцьками. Может, мельницу поставлю…
— Ой, не ходи, Грыцю, — еле слышно запел он, притоптывая, — тай на вечорныцю…
— Эй? — спросили снизу. — Выпить хочешь?
— Шо? — не понял Грыць.
— Самогонки хочешь? Держи, командир…
Грыць подошел к перилам, наклонился. Внизу, в люльке предрассветного тумана, уцепившись левой рукой за чугунный вензель, болтался хлопец. Малой, придурочный, в косматой шапке. У хлопца было лицо старого чорта. Смеясь, чорт-хлопец протягивал Грыцю открытую флягу, откуда шибало ядреным первачом. Такой гнал дед Охрим из палых яблок.
У Грыця аж слюнки потекли.
— Лезь сюды, — велел он, кидая окурок. — Самогонку не урони, дурка…
Луч «Универсала» прожег Грыцю голову, и часовой полетел вниз — к беленой хатке с мальвами на подворье.
— Дурак. — Пак ловко вскарабкался на балкон. — Ой, дурак! Аж жалко…
Опцион Геганий убрал палец со спуска.
Он наблюдал в ИК-прицел, как штурмовая пятерка взбирается по тросу, спущенному карликом-акробатом, на балкон. Нет, не пятерка — шестерка. Связавшись с гусарским полком, обер-манипулярий Назон затребовал добровольца. Доброволец — поручик с квакающей фамилией Ахилло — Геганию не понравился. Явился, красавец, в попугайском мундире с золотым шитьем… Самое то для скрытной вылазки! Из оружия имел саблю и револьвер, глушителем не озаботился. На инструктаже стоял подбоченясь, дышал перегаром. Узнав задание, гаркнул: «Сделаем!» — и панибратски хлопнул по плечу новоиспеченного декуриона Тумидуса, грозу джунглей. Полковник Трубячинский заверил, что пришлет лучшего. Если этот — лучший…
Ну что он там копается?
Опцион навел прицел на поручика Ахилло. Зеленоватые, словно подсвеченные «болотными огнями», фигуры людей были предельно четкими. Лица и те можно разглядеть. Чувствительность прицела едва не подвела Гегания. Бандит на балконе курил, глубоко затягиваясь, взмахивая папиросой, словно дирижерской палочкой. В прицеле огонек вспыхивал ослепительной белизной, кометой носился взад-вперед, скрадывая очертания человека. Опцион не был уверен, что уложит часового с первого выстрела. Спасибо карлику — выманил болвана к перилам, заставил выбросить окурок, а тут уж Геганий не оплошал.
Наконец поручик оказался на балконе, а карлик с ловкостью макаки спустился обратно. Опцион проводил взглядом штурмовую группу, втягивающуюся в балконную дверь, и повел прицелом по окнам в поисках целей.
Раздеть убитого оказалось непросто.
Барышень поручику, быстрому в амурах, раздевать доводилось, а вот мертвяков — ни разу. Сняв мундир, он пристроил его на ветку вишни, дабы не испачкать. Оставшись в нательной бязевой рубахе, Ахилло продрог на ветру и одновременно взмок, ворочая грузного покойника. Хорошо еще, чужое оружие запекало раны: одежда убитого была чистой. Поручик не отличался брезгливостью, но измараешься в крови — бандиты заметят.
