Одра Краудер, одаренная ярким художественным талантом, достигает главной цели своей жизни и обеспечивает блестящее будущее своей дочери Кристине.Дочь, унаследовавшая талант матери, создает собственную «империю» высокой моды. Внучка Одры, Кайл, представительница третьего поколения Краудеров, внезапно отказывается продолжать дело Кристины.Роман полон драматических поворотов и неожиданных развязок, в центре которых, как всегда у Барбары Тейлор Брэдфорд, очаровательные и талантливые, волевые и изысканные героини.
С любовью посвящается памяти моих родителей – Фреды и Уинстона Тейлоров. Она преподнесла мне великий дар, которым мать может наградить своего ребенка, – желание превосходить. Он научил меня быть сильной духом и высоко держать голову. Посвящается также моему мужу Бобу, чьи любовь и поддержка не уступают родительским, – со всей моей любовью.
Застыв в напряженной позе и сцепив руки так сильно, что побелели суставы пальцев, Одра Краудер сидела на диване, в гостиной своей дочери Кристины, которая жила в роскошных апартаментах с окнами, выходящими на крышу-террасу одного из манхэттенских небоскребов.
Одра переводила взгляд с дочери на внучку Кайл, с яростью смотревших друг на друга. Отзвук гневных слов, которыми они только что обменялись, казалось, еще висел в теплом послеполуденном воздухе.
Она все больше чувствовала свою беспомощность, понимая, что все попытки убедить их внять голосу разума были напрасны, по крайней мере сейчас. Обе были уверены в своей правоте, и никакие доводы не могли заставить их изменить собственную точку зрения или хотя бы постараться понять чужую.
Даже в манере одеваться проявлялась их непохожесть. На Кайл были синие джинсы и спортивные туфли – белая, из тонкого хлопка, блузка была единственной уступкой хорошему тону. Это сочетание придавало ей на удивление уязвимый детский вид. Она и впрямь выглядела ребенком – с этаким чистеньким личиком и длинными свободно падающими волосами. Кристина была в дорогом изящном платье и строгого, в тон ему, покроя жакете из тяжелого шелка, которые, без сомнения, были изготовлены ее собственной фирмой. Серебристый шелк прекрасно оттенял ее каштановые волосы с рыжевато-золотистыми прядями, чудные, серые с поволокой глаза – лучшее, что было в ее лице. Стройная и безупречно одетая, она не выглядела на свои сорок семь лет.
«Магнат и студентка, модельер экстракласса и взбунтовавшаяся ученица, мать и дочь, – думала Одра, подавляя вздох. – Что ж, это совсем не ново, когда отцы и дети не могут понять друг друга. Этот конфликт стар как мир».
Внезапно Кайл, прервав затянувшееся молчание, выпалила:
– И еще, мама, у тебя не было никакого права втягивать бедную бабушку во все это и заставлять ее проделывать такой огромный путь из Англии, тем более что…
– А я и не заставляла, – выкрикнула в ответ Кристина, – это твой отец позвонил моей…
– Ну конечно, давай, вини папу, – язвительно прервала ее Кайл.
– Но бабушке действительно позвонил твой отец, – сказала Кристина и обратилась к Одре. – Разве не так, мама?
– Это чистая правда, Кайл, – ответила Одра, внимательно глядя на внучку.
Встряхнув головой, Кайл откинула назад копну черных волос и засунула руки в карманы джинсов. Движения ее были резкими и вызывающими. Огромные карие глаза, обычно мягкие, похожие на глаза лани, по-прежнему гневно сверкали.
– Я полагаю, он решил, что нам нужен посредник. Так вот, он нам не нужен. Нам не о чем договариваться, – отрезала Кайл.
Длинноногая и стройная, она стремительно приблизилась к Одре.
– Извини, бабушка, – сказала она, слегка улыбаясь, – я не хочу быть грубой, но разве можно было заставлять тебя проехать чуть не полсвета только потому, что мои родители вдруг обнаружили, что они уже не в состоянии влиять на меня и управлять мной. – Кайл засмеялась непривычно резким смехом. – Видишь ли, беда в том, что мои родители обращаются со мной как с ребенком. Господи, они ведут себя так, словно мне не девятнадцать, а девять.
Прежде чем Одра смогла что-то ответить на эту гневную тираду, Кайл опять резко повернулась к Кристине и, срываясь на крик, продолжила:
– Ничто не заставит меня изменить решение, мама. Ничто. И никто. Даже бабушка. Я намерена прожить свою жизнь так, как я хочу. Это моя жизнь и больше ничья. Ты и папа можете оставить меня без гроша. Мне на это наплевать. Я найду работу, чтобы мне было на что жить, пока я учусь. Мне от вас не нужно никакой помощи!
– Ни твой отец, ни я никогда не говорили о том, чтобы оставить тебя без гроша, – воскликнула Кристина, негодуя, что Кайл могла прийти в голову такая мысль. – Твоя беда в том, что ты совершенно не способна обсуждать этот вопрос разумно. И спокойно. Ты заводишься с пол-оборота всякий раз, когда мы пытаемся побеседовать с тобой.
– Кто бы говорил! Можно подумать, что ты беседуешь!
Кристина поджала губы, но все же сдержала раздражение.
