– День добрый, Василий Иосифович, – сухо улыбнулся генерал.
– Добрый... товарищ Абакумов, – едва слышно ответил Василий Сталин и быстро налил себе еще коньяка. Выпил и вдруг улыбнулся: – Как мои вашим воткнули? Лиха беда начало! Еще пару баночек вам закатим!
– Посмотрим, Василий Иосифович, посмотрим. Как говорится, цыплят по осени считают.... – улыбнулся Абакумов, присаживаясь на свободный стул у барьера. – Немцы тоже у Москвы были, а где они сейчас, а? – И Абакумов захохотал, довольный своей фразой.
Василий Сталин хмуро смотрел на поле, и под скулами у него играли желваки. Вдруг он перевел взгляд на Мессинга, весело подмигнул ему и улыбнулся.
По зеленому полю носились бело-голубые и красные фигурки футболистов. Стадион ревел, словно море во время хорошего шторма...
Вдруг Василий Сталин переставил стул поближе к Мессингу, сел и, наклонившись, тихо спросил:
– Ну скажи, кто выиграет? Мои летуны или динамовцы?
– Не знаю... – пожал плечами Мессинг, глядя на поле.
– Как не знаешь? – удивился Сталин-младший. – А мне говорили, ты будущее запросто предсказываешь. Врали, да?
– Да нет... не совсем... – ответил Мессинг и вновь почувствовал на себе царапающий взгляд всемогущего начальника контрразведки.
Стоявший рядом с Абакумовым человек в светлом штатском костюме наклонился и стал что-то шептать ему. Абакумов вновь покосился в сторону Мессинга.
– Ну попробуй, угадай, товарищ Мессинг, – горячо зашетал Василий Сталин. – Очень хочется этим гадам шип в задницу вставить.
– Ваши... то есть ВВС, выиграют... – сказал Мессинг. – Три—один выиграют...
– Ну ты даешь, товарищ Мессинг! Ну если выиграют – ящик коньяку тебе ставлю!
И в это время бело-голубые забили второй гол в ворота красных. Снова стадион взорвался аплодисментами, одни болельщики вскочили со скамеек, размахивая руками. Другие удрученно скребли в затылках и даже плевались с досады.
Абакумов сидел с каменным лицом, потом вдруг опять покосился в сторону Мессинга, и тот встретился с ним глазами. Взгляд Абакумова не предвещал ничего хорошего.
А Василий Сталин налил себе еще коньяку, выпил и закурил папиросу. Он сидел радостный, глядя на поле и потирая руки...
Мессинг посмотрел на Осипа Ефремовича, который вел себя так, будто его разбил паралич – не шевелился, молчал, не пил и не ел от страха. Поймав взгляд Мессинга, он сразу поднялся. Василий Сталин немедленно отреагировал:
– Вы куда?
– Мы на минуту заехали. Нам пора. Работа, Василий Иосифович, – сказал Мессинг.
– Какая работа? Матч кончится – в “Асторию” поедем, отметим победу! Я вас с футболистами познакомлю! Геройские ребята! Повеселимся от души!
– Спасибо, Василий Иосифович, но у меня концерт. Я не имею права опаздывать ни на минуту – за опоздание на работу тюрьма, разве не знаете? – Мессинг поднялся из-за стола.
– Да знаю, знаю! – поморщился Василий Сталин. – Я скажу – вашему начальству позвонят, все будет нормально.
– К сожалению, зрителям, которые будут меня ждать, ваши люди позвонить не смогут.
– Ладно. Жаль. Ты мне понравился, товарищ Мессинг. Так три—один, говоришь?
– Три—один, – ответил Мессинг.
– Ладно, буду ждать третьего. – Василий встал, протянул руку. – Ну, будь здоров, Мессинг! Приходи! Когда ВВС играет, я всегда здесь! Слушай, а ты хоккей видел? – вдруг спохватился Василий Сталин.
– Н-нет... а что это? Тоже игра?
– Ну ты даешь, Мессинг! Прямо Ванек из брянского леса! Это такая захватывающая игра! Это... – он задумался, махнул рукой. – Ладно, не мешай смотреть! Будь здоров!
– До свидания. Увидимся в другой раз. – Мессинг пожал протянутую руку и не спеша направился из ложи.
В спину ему смотрел Абакумов...
Сталин медленно прохаживался вдоль длинного стола, за которым сидели маршалы Жуков, Рокоссовский и Конев и члены Государственного комитета обороны – Берия, Маленков, Ворошилов и другие.
– Тут Международный Красный Крест к нам обратился, – медленно говорил Сталин. – Они обеспокоены положением немецких военнопленных в наших лагерях... Положением наших военнопленных в немецких лагерях они не обеспокоены. Там, надо понимать, все очень хорошо, и наши военнопленные как сыр в масле катаются, а вот в наших лагерях немцам очень плохо...
Маршалы и члены ГКО заулыбались, глядя на Сталина.
