– Я стратег, а вы, господин Мессинг, всего-навсего тактик... Была такая знаменитая воровка в России – Сонька Золотая Ручка. Она любила говорить: “Жадность губит фраеров”.
– Что такое фраер? – спросил Лева Кобак.
– Вы не знаете, что такое фраер? – выпучил на него глаза Цельмейстер. – Ну, тогда вы действительно натуральный фраер...
– Вы не ответили на мой вопрос, Питер Мойшевич! – раздраженно напомнил Вольф.
В это время громко затрезвонил большой черный телефонный аппарат, стоявший на полированной тумбочке у окна.
– Это великое изобретение человечества мне уже успело порядком надоесть, – поморщился Цельмейстер. – Бьюсь об заклад, что это как раз сеньор Карвальо.
– Немедленно соглашайтесь на гастроли, – велел Вольф.
– Не учите меня жить, молокосос! – огрызнулся Цельмейстер, направляясь к тумбочке с телефонным аппаратом.
– Он вам грубит, Вольф, – сказал Лева Кобак.
– Он местечковый еврей из Вильно – он не может без грубостей, – усмехнулся Мессинг.
Цельмейстер взял тяжелую телефонную трубку и произнес утробным голосом, кому-то подражая:
– Хэллоу...
В ответ, как горох, посыпалась громкая испанская речь.
– Я вас не понимаю, – перебил Цельмейстер по-немецки. – И, пожалуйста, помедленнее.
Мужской голос стал говорить медленнее, но все равно по-испански.
– Я вас не понимаю... – повторил Цельмейстер.
В трубке яростно выругались, затем женский голос сообщил по-английски, что абонент прервал связь. Цельмейстер повертел трубку в руке, вздохнул:
– Какое же все-таки дурацкое изобретение. – Но не успел он положить трубку на рычаги, как она затренькала снова. Цельмейстер приложил ее к уху: – Хэллоу.
Женский голос сообщил по-английски:
– С вами хочет говорить сеньор Ферейра.
– Хорошо, я буду говорить с ним. – Закрыв ладонью трубку, Цельмейстер спросил громким шепотом: – Кто такой Ферейра?
Вольф и Кобак одновременно пожали плечами. В это время в трубке раздался мужской голос, говорящий по-английски:
– Мистер Мессинг?
– Это импресарио мистера Мессинга. С кем имею честь говорить?
– Ферейра. Себастиан Ферейра, – ответил мужской голос. – Мне нужен мистер Мессинг.
– Кто вы? И чем занимаетесь? И по какому делу вам нужен мистер Мессинг? – холодно и неприступно спрашивал Цельмейстер.
Вольф не выдержал, встал и подошел к Цельмейстеру, забрал у него трубку:
– Мессинг слушает.
– Это Себастиан Ферейра говорит. Скотопромышленник. Мне необходимо переговорить с вами, мистер Мессинг.
– Я слушаю вас.
– Хотелось бы наедине и не по телефону.
– Хорошо, я жду вас у себя в номере.
– Буду через десять минут. – На другом конце провода положили трубку.
Затем женский голос сообщил:
– Связь закончена...
– Попрошу вас освободить мои апартаменты, господа, – улыбнулся Вольф. – Ко мне сейчас пожалует сам сеньор Себастиан Ферейра.
– Ферейра... – припоминая, проговорил Цельмейстер. – Бог мой, это же один из богатейших людей Аргентины! Это скотопромышленник и латифундист! У него столько земли – на ней уместится вся Польша и Литва, вместе взятые! И везде пасутся его коровы, лошади и быки! Ужас! А зачем он к тебе пожалует? Вот уж не думал, что у тебя от меня есть секреты. Может, ты какие-нибудь дела здесь обделываешь? Ну, Вольф, подобного я от тебя не ожидал! Полюбуйтесь, Лева, вот вам и юноша не от мира сего!
– Выметайтесь, выметайтесь... он сейчас придет... Он просил, чтобы мы говорили наедине.
– Но я еще не закончил завтрак! – завопил Цельмейстер и стал быстро доедать яичницу и допивать кофе...
Себастиан Ферейра оказался тем самым седовласым господином, чья дочь на одном из концертов Мессинга вышла на сцену и загадала, чтобы Вольф поцеловал ее.
– Видите ли, мистер Мессинг... – медленно по-английски говорил Ферейра, сидя в кресле и раскуривая толстую сигару. – Я один из самых богатых людей в Аргентине, а возможно, и в Южной Америке, и я полагал, что будущее моих детей обеспечено и мне нечего за них беспокоиться... Но случилось то, чего я никак не мог предположить. Случилось ужасное... Моя дочь влюбилась... – Ферейра пыхнул густым облаком дыма, прикрыл глаза и замолчал.
– Что же в этом ужасного? – после паузы тоже по-английски спросил Вольф.
– Ужасное в том, что она влюбилась... в вас, мистер Мессинг... – открыв глаза, сообщил Ферейра. – В самом дурном сне мне такое не могло присниться...
– В меня? – Вольф был поражен и даже не пытался скрыть этого.
– В вас, мистер Мессинг, в вас... уж не знаю, что вы там такое ей внушили... на расстоянии... Вы ведь мастер на такие дела? А Лаура – девочка впечатлительная... пылкая... сумасбродная... Благодатный материал для подобных внушений... – подбирая слова и сверля глазами Мессинга, продолжал Ферейра.
В номер постучали, и затем официант внес поднос с чашками для кофе и большим фарфоровым кофейником, составил все на стол, забрал грязную посуду и так же молча вышел.
– У вас есть состояние, мистер Мессинг? – вдруг спросил Ферейра. – Кто ваши родители? Откуда вы родом? Вообще кто вы, мистер Мессинг?
– Вообще я – еврей, – усмехнулся Мессинг.
– Этого еще не хватало... – едва слышно пробормотал Ферейра.
