Мессинг сел за стол, за которым уже расположились трое разного возраста варшавян, вежливокивнул, здороваясь, и попросил у официанта в грязном белом переднике кружку пива.
Тот ушел и быстро вернулся, поставив перед ним кружку с пивом и маленькую тарелочку с сухариками. Мессинг сдул пену и сделал несколько больших жадных глотков.
– Из гетто ушел? – вдруг спросил молодой парень в кепке и сером пальто.
– Да нет... хожу по городу... – односложно ответил Мессинг.
– Поймают – застрелят сразу, – сказал парень и тоже отхлебнул пива. – У меня так вчера друга застрелили...
– Как застрелили? – спросил Мессинг.
– Очень просто. Увидели магендавид на груди, остановили. Почему здесь ходишь, почему не в гетто? Где разрешение ходить по городу? Друг пытался им объяснить – ничего не слушают. Повели куда-то. Он бежать бросился – и застрелили... – Парень махнул рукой и вновь приложился к кружке.
Двое сидевших рядом с ними мужчин отставили пустые кружки, расплатились и направились к выходу.
– Вы ведь не еврей? – после паузы спросил Мессинг.
– Я не еврей... а вы, похоже, еврей.
– Еврей...
– Потому и спросил – не боитесь на патруль наскочить? И звезды на вас нету. Оторвали, что ли?
– Да нет, я здесь недавно... плохо ориентируюсь в городе... Нас из Горы-Кальварии привезли, – пояснил Мессинг. – Мне спрятаться удалось, а моих родных угнали в гетто.
– Обычная история, – кивнул парень и еще выпил пива, достал сигарету, прикурил.
– Послушайте, вы не могли бы помочь мне попасть в гетто... минуя немецкие посты. Меня Вольф зовут.
– Збышек... Збышек Кучинский. – Парень пыхнул дымом и усмехнулся. – Обычно просят вывести из гетто, а вы просите... Вы хоть знаете, куда их потом угоняют?
– Как угоняют? Куда угоняют?
– Набирают партию – двести-триста человек и под конвоем угоняют из гетто. Куда – никто не знает. Думаю, расстреливают где-нибудь в лесах...
– Этого не может быть, – покачал головой Мессинг, глядя на парня страшными глазами. – Нет, нет... Зачем?
– Как сказал Гитлер, – окончательное решение еврейского вопроса, – усмехнулся Збышек.
– Вы мне поможете? Я заплачуґ, – сказал Мессинг.
– Тысяча марок... У вас есть?
– Есть... – подумав, ответил Мессинг.
– Учтите: на немцев нарвемся – стрелять будут. Могут убить. – Збышек испытующе смотрел на Мессинга.
– Я уже это видел, – сказал Мессинг. – А вы сами не боитесь?
– Тысяча марок – неплохие деньги, – усмехнулся Збышек. – Сейчас везде стреляют, а жить надо...
В темноте они шли по узким переулкам, сворачивали в подворотни, пересекали захламленные дворы и снова шли по переулкам. Мессинг шел за Збышеком, упираясь взглядом в его сутулую спину. Потом Збышек остановился посреди большого двора. Три старых четырехэтажных дома окружали его. Клонились от ветра ветки старых кленов и тополей. Збышек посветил фонариком вниз, нашел что-то и наклонился, потом встал на колени, вцепился пальцами, потянул. Послышался глухой металлический скрежет. Збышек с трудом приподнял и сдвинул в сторону железный люк канализации.
– Полезайте. Я за вами. Мне люк поставить на место надо.
Мессинг с трудом протиснулся в узкое отверстие, стал спускаться по лесенке, держась за железные скобы, вделанные в стену. Скоро он скрылся из виду. Збышек огляделся по сторонам, хотя в темноте ничего не было видно, и тоже полез в отверстие люка. Спустившись почти на весь рост, Збышек подтянул к себе крышку люка и, убрав голову, поставил крышку на место.
Они оказались в кромешной тьме. Мессинг спускался на ощупь, и скоро под его ногами захлюпала вода. Он шагнул в сторону, и на его место встал Збышек. Включил фонарик, посветил и медленно двинулся по туннелю, по дну которого с хлюпаньем текла вода. Мессинг пошел за ним, глядя на луч фонарика.
– Тут крыс много, – сказал Збышек. – Не наступите, а то укусить могут...
– Вы всех таким путем туда водите?
– И туда и оттуда... – отозвался Збышек. – В Варшаве теперь живут подземной жизнью.
Дальше шли молча... Вдруг впереди тоже замаячил свет фонарика. Збышек остановился, прижался к стене. Мессинг тоже прижался к стене, напряженно глядя вперед. Свет фонарика приближался, потом послышались хлюпающие по воде шаги.
– Марек, это ты? – громко спросил Збышек.
– А кто еще может быть в этой преисподней? – отозвался хриплый голос.
Они встретились, посветили друг на друга фонариками, улыбнулись. За спиной Марека стояли двое мужчин и две женщины. Одна держала на руках грудного младенца.
– Ты оттуда, а я – туда. Удачи, – сказал Збышек и первым двинулся вперед мимо беглецов.
– И тебе удачи, – отозвался Марек и тоже двинулся, только в противоположную сторону.
Проходя мимо людей, Мессинг задержал взгляд на измученном, с черными полукружьями под глазами лице женщины с ребенком на руках.
И опять они одни брели по канализации, и вновь Мессинг смотрел на луч фонарика, блуждавший во тьме, и снова прошлое шевельнулось в его памяти. Люди и события теснили друг друга...
