– Так точно, мой фюрер, – наклонившись вперед, вполголоса проговорил штандартенфюрер. – Двое. Ротенфюрер Ганс Руммениге, он в шестом ряду, другой – шарфюрер Вальтер Белль – в одиннадцатом, в середине ряда.
И действительно, из середины шестого ряда встал молодой человек в темном костюме и начал пробираться к проходу. Зрители внимательно следили за ним. Он прошел к сцене, медленно поднялся по ступенькам и остановился перед Мессингом, чуть поклонившись ему с улыбкой.
– Как вас зовут? – спросил Мессинг.
– Ганс Руммениге, – четко, по-военному ответил молодой человек.
– Вы уже приготовили мне задание? Вижу, что приготовили. Тогда приступим.
Мессинг вынул из кармана черную повязку и протянул ее Руммениге со словами:
– Пожалуйста, убедитесь, что это плотная повязка и сквозь нее нельзя ничего увидеть.
Руммениге пощупал повязку, посмотрел ее на свет, приложил к своим глазам и затем вернул Мессингу.
– Сквозь нее ничего не видно, – подтвердил он.
– Тогда повяжите мне ее сами. – И Мессинг повернулся к нему спиной.
Руммениге закрыл Мессингу глаза и крепко завязал тесемки на затылке. Мессинг ладонями прижал повязку к лицу и сказал:
– Отлично, я ничего не вижу! Будьте любезны, господин Руммениге, диктуйте мысленно свое задание, а я постараюсь его выполнить...
Руммениге уставился на Мессинга и стал мысленно диктовать. Губы его при этом несколько раз шевельнулись.
Мессинг медленно спустился со сцены в зал, остановился, оглядываясь по сторонам. Его бледное лицо, перечеркнутое черной повязкой, выглядело страшновато.
Зрители напряженно следили за его передвижениями. В зале стояла мертвая тишина.
Мессинг по проходу дошел до шестого ряда и, остановившись, вновь стал оглядываться по сторонам, затем нерешительно двинулся дальше...
– Какое задание он ему приготовил? – чуть повернув голову, спросил Гитлер.
– Найти в одиннадцатом ряду шарфюрера Вальтера Бёлля. Во-первых, назвать его имя, сказать, кто он по профессии и в каком звании. Затем достать из правого кармана пиджака вашу фотографию, мой фюрер, и сказать, кто изображен на фотографии.
– Зачем? – спросил Гитлер.
– Простите, мой фюрер, не понял: что “зачем”?
– Зачем мою фотографию? – нервно дернулся Гитлер.
Штандартенфюрер растерянно молчал, затем посмотрел на Ганусена взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Ганусен поспешно наклонился в сторону Гитлера, просипел:
– Это моя идея, мой фюрер. Для Мессинга это будет самым трудным, ибо ваша индивидуальность не поддается гипнозу и телепатическому воздействию. У вас слишком хорошая психологическая защита.
– Но ведь он не меня будет ощупывать, а фотографию, – усмехнулся Гитлер.
– Любая фотография хранит в себе энергию человека, на ней изображенного, мой фюрер. – Ганусен достал платок и промокнул мокрый лоб.
Мессинг дошел по проходу до одиннадцатого ряда и опять остановился. Вновь стал оглядываться по сторонам, а затем двинулся вдоль ряда. Сидевшие в креслах зрители поспешно вставали. У кресла номер пятнадцать Мессинг остановился и попросил:
– Встаньте, пожалуйста.
Сидевший в кресле широкоплечий рыжий детина лет двадцати пяти усмехнулся и медленно поднялся.
– Мне продиктовали, чтобы я назвал ваше имя... Сейчас попытаюсь... Вас зовут... Виктор... нет, не так... Вас зовут Генрих... нет... Вас зовут Вальтер, а ваша фамилия Бёлль... Да, верно, – Вальтер Бёлль. Вы служите в армии... нет, что-то другое... это не армия, но в то же время армия... черное... Да, вы служите в СС, и ваше звание шарфюрер! Не надо, не говорите, правильно я сказал или нет. Потом господин Руммениге все скажет сам. Теперь расстегните пиджак и позвольте залезть в ваш правый карман...
Рыжий Бёлль выкатил глаза и даже рот открыл. Он ошеломленно смотрел на Мессинга и почти машинально расстегнул пуговицу пиджака, развел полы в стороны. Мессинг аккуратно сунул пальцы в карман, вынул фотографию и тут же прижал ее к своей груди, накрыв ладонью. Сказал громко:
– Это фотография! Господин Руммениге, стоящий на сцене, приказывает мне назвать лицо, изображенное на фотографии... Сейчас попробуем...
Гитлер снова чуть повернул голову и, взглянув на Ганусена, сказал насмешливо:
– Ты так можешь? Сомневаюсь...
– Почему же, мой фюрер? При соответствующей тренировке...
– Нет, ты так не сможешь... – Гитлер вновь стал смотреть в зал.
– Как он смог назвать имя и звание? – тихо спросил Геринг. – Он же в штатском!
– Как он смог узнать про фотографию? – вместо ответа спросил Гитлер.
– Ганусен такого никогда не сделает, – так же вполголоса ответил Геринг.
Мессинг медленно, миллиметр за миллиметром ощупывал фотографию. Пальцы его вздрагивали, касаясь фотографии, голова чуть откинулась назад. Зал напряженно молчал, сотни пар глаз впились в фигуру Мессинга.
– На этой фотографии изображено... – проговорил Мессинг и тут же поправился:– Изображен... человек... имя которого... – Мессинг замолчал, и пауза затянулась.
