Свет фар “эмки” вспарывал вечернюю тьму, выхватывал черные дома с освещенными окнами. Прильнув к окну автомобиля, Мессинг напряженно смотрел на дома, проплывающие в темноте. Говорил тихо:
– Нет, не то... не то... и этот не тот...
Кроме него в машине сидели майор Дудко, капитан Васильев и два милиционера в шинелях и форменных фуражках.
– Остановите! – резко проговорил Мессинг. – Это здесь.
Милиционер-водитель сбросил газ, подрулил к калитке, за которой виднелся большой деревянный дом с четырьмя освещенными окнами по фасаду.
Освещая фонарями ступени, они спустились в погреб. Снова посветили по сторонам.
– Вон она... на лавке лежит! – воскликнул майор Дудко. – Ай да товарищ Мессинг! Сквозь землю видит!
* * *
Они стояли возле погреба. Майор курил, говорил возбужденно:
– А шли бы к нам работать, товарищ Мессинг? Ну че вы там на концертах народ удивляете без всякой пользы для советского государства? А рабоче-крестьянской милиции такие люди – во как нужны! – И майор чиркнул себя ребром ладони по горлу. – Мы бы с вами знаете, как эту проклятую преступность взяли?! Мы бы с ней враз покончили бы! – Майор жадно затянулся.
Мессинг молчал, глядя на черную дыру двери погреба. Вот из нее показался первый милиционер. Он держал за ноги мертвую девушку. Потом появилась тело девушки, потом – второй милиционер, державший ее за плечи. Они пронесли труп мимо Мессинга и майора.
Подошел капитан Васильев, спросил:
– Что с хозяевами делать будем?
– Местные милиционеры прибыли? Пусть они хозяев к себе пока заберут. Они у нас за соучастие пойдут, как миленькие! Ишь, сволочи! Приедем домой, вышлем за ними машину. Дом опечатать. Поехали, Васильев, поехали. Мне не терпится с этим гадом еще раз поговорить... Взглянуть не желаете, товарищ Мессинг?
– На кого?
– На душегуба. Как мы ему труп девушки предъявлять будем!
– Нет, нет, благодарю... Отвезите меня домой, пожалуйста.
– Само собой, товарищ Мессинг. Еще раз от всей души благодарю вас.
Они пошли к “эмке”. Майор Дудко твердил на ходу:
– А над моим предложением подумайте, товарищ Мессинг. Я с начальником угро Минска сам поговорю. Честное слово, мы бы с вами...
– Нет, нет, благодарю, – поспешно ответствовал Мессинг. – Мне нравится моя работа...
Залы в Минске были небольшие, с бедным убранством, и совсем не походили на те европейские и американские, где Мессингу доводилось выступать. Публика одета бедно, много военных – здесь и там видны гимнастерки. Над сценой растянули кумачовый плакат: “ИСКУССТВО ПРИНАДЛЕЖИТ НАРОДУ”. На самой сцене стояла большая черная доска, и на козырьке лежал большой кусок мела.
– Прошу вас, товарищи, – громко проговорил стоящий у доски Мессинг. – Есть желающие задать мне задачу? На умножение, на деление! Любые числа! Не стесняйтесь!
И вот зале поднялся паренек в вельветовой курточке, взошел на сцену, взял мел в руку и написал на доске: “77986945 умножить на 1429426”.
– Ну что ж, задали вы мне задачу... – сказал Мессинг, улыбаясь. – Попробуем умножить...
Лицо его стало серьезным и напряженным. Он закрыл глаза и через минуту ответил чуть изменившимся голосом:
– Это будет... 111 476566843570!
Паренек записал на доске ответ Мессинга.
– Пожалуйста, принесите арифмометр! – обернувшись к кулисам, попросил Мессинг.
Вышел ассистент – тучный мужчина в темном костюме – и подал Мессингу большой тяжелый арифмометр “Дзержинец”. Мессинг взял его и тут же отдал пареньку:
– Обращаться с арифмометром умеете?
– Умею, – паренек деловито осмотрел машинку, установил нужные цифры и покрутил ручку. Посмотрел результат и восхищенно сказал: – Все правильно... Здорово.
– Повторите громче, пожалуйста, – попросил Мессинг.
– Все правильно! – громко сказал паренек.
В зале захлопали, многие переговаривались, обсуждая ответ Мессинга и его способность так мгновенно умножать в уме.
– Кто еще желает заказать числа? – спросил Мессинг.
В зале встала женщина в темном, мужского покроя костюме, медленно поднялась на сцену, подошла к доске и, взяв кусок мела, написала:
“Извлеките квадратный корень из числа 131133067129”.
Написав, женщина молча уставилась на Мессинга.
– Сейчас попробуем... – сказал Мессинг. – Это будет 362123.
– Правильно, – улыбнулась женщина. – Я, как учительница математики, ставлю вам пятерку.
– Это для меня самая дорогая пятерка в жизни, – поклонился ей Мессинг и снова обратился к залу: – Еще есть желающие?
Зал долго аплодировал, медленно успокаиваясь. Наконец стало тихо.
– А я хотел бы спросить вас о другом, товарищ Мессинг, – поднялся высокий молодой человек в очках, по виду студент. – Что касается телепатии, тут более-менее понятно. Материалистической философии телепатия не противоречит и даже вполне объяснима...
– Буду весьма признателен, если вы объясните и нам всем, – проговорил Мессинг, обведя рукой зал.
