– А я, в отличие от вас, мой тупоголовый Лева, не люблю суетиться под клиентом, – важно ответствовал Питер Цельмейстер. – Пусть до благородного сеньора Карвальо дойдет как следует, что не мы в нем нуждаемся, а он очень нуждается в нас.
– А мы в нем действительно не нуждаемся? – спросил Вольф.
– Да вы что-о?! – со священным ужасом прошептал Цельмейстер. – Карвальо – это концерты в лучших театрах Рио и Сан-Пауло! Это концерты в Венесуэле! Парагвае! Это самые большие гонорары!
– Так какого черта вы тянете?! – вдруг вспылил Вольф. – Гастроли в Аргентине кончаются, а мы не знаем, куда тронемся дальше! Чего вы тянете, импресарио из Вильно!
Я стратег, а вы, господин Мессинг. всего-навсего тактик… Была такая знаменитая воровка в России – Сонька Золотая Ручка. Она любила говорить: «Жадность губит фраеров».
– Что такое фраер? – спросил Лева Кобак.
– Вы не знаете, что такое фраер? – выпучил на него глаза Цельмеистер. – Ну, тогда вы действительно натуральный фраер…
– Вы не ответили на мой вопрос, Питер Мойшевич! – раздраженно напомнил Вольф.
В это время громко затрезвонил большой черный телефонный аппарат, стоявший на полированной тумбочке у окна.
– Это великое изобретение человечества мне уже успело порядком надоесть, – поморщился Цельмеистер. – Бьюсь об заклад, что это как раз сеньор Карвальо.
– Немедленно соглашайтесь на гастроли, – велел Вольф.
– Не учите меня жить, молокосос! – огрызнулся Цельмеистер, направляясь к тумбочке с телефонным аппаратом.
– Он вам грубит, Вольф, – сказал Лева Кобак.
– Он местечковый еврей из Вильно – он не может без грубостей, – усмехнулся Мессинг.
Цельмеистер взял тяжелую телефонную трубку и произнес утробным голосом, кому-то подражая:
– Хэллоу..
В ответ, как горох, посыпалась громкая испанская речь.
– Я вас не понимаю, – перебил Цельмеистер по-немецки. – И, пожалуйста, помедленнее.
Мужской голос стал говорить медленнее, но все равно по-испански.
– Я вас не понимаю… – повторил Цельмеистер.
В трубке яростно выругались, затем женский голос сообщил по-английски, что абонент прервал связь. Цельмеистер повертел трубку в руке, вздохнул:
– Какое же все-таки дурацкое изобретение. – Но не успел он положить трубку на рычаги, как она затренькала снова. Цельмеистер приложил ее к уху: – Хэллоу.
Женский голос сообщил по-английски:
– С вами хочет говорить сеньор Ферейра.
– Хорошо, я буду говорить с ним. – Закрыв ладонью трубку, Цельмеистер спросил громким шепотом: – Кто такой Ферейра?
Вольф и Кобак одновременно пожали плечами. В это время в трубке раздался мужской голос, говорящий по-английски:
– Мистер Мессинг?
– Это импресарио мистера Мессинга. С кем имею честь говорить?
– Ферейра. Себастиан Ферейра, – ответил мужской голос. – Мне нужен мистер Мессинг.
– Кто вы? И чем занимаетесь? И по какому делу вам нужен мистер Мессинг? – холодно и неприступно спрашивал Цельмеистер.
Вольф не выдержал, встал и подошел к Цельмейстеру, забрал у него трубку:
– Мессинг слушает.
– Это Себастиан Ферейра говорит. Скотопромышленник. Мне необходимо переговорить с вами, мистер Мессинг.
– Я слушаю вас.
– Хотелось бы наедине и не по телефону.
– Хорошо, я жду вас у себя в номере.
– Буду через десять минут. – На другом конце провода положили трубку.
Затем женский голос сообщил:
– Связь закончена…
– Попрошу вас освободить мои апартаменты, господа, – улыбнулся Вольф. – Ко мне сейчас пожалует сам сеньор Себастиан Ферейра.
– Ферейра… – припоминая, проговорил Цельмейстер. – Бог мой, это же один из богатейших людей Аргентины! Это скотопромышленник и латифундист! У него столько земли – на ней уместится вся Польша и Литва, вместе взятые! И везде пасутся его коровы, лошади и быки! Ужас! А зачем он к тебе пожалует? Вот уж не думал, что у тебя от меня есть секреты. Может, ты какие-нибудь дела здесь обделываешь? Ну, Вольф, подобного я от тебя не ожидал! Полюбуйтесь, Лева, вот вам и юноша не от мира сего!
– Выметайтесь, выметайтесь… он сейчас придет… Он просил, чтобы мы говорили наедине.
– Но я еще не закончил завтрак! – завопил Цельмейстер и стал быстро доедать яичницу и допивать кофе…
Себастиан Ферейра оказался тем самым седовласым господином, чья дочь на одном из концертов Мессинга вышла на сцену и загадала, чтобы Вольф поцеловал ее.
– Видите ли, мистер Мессинг… – медленно по-английски говорил Ферейра, сидя в кресле и раскуривая толстую сигару – Я один из самых богатых людей в Аргентине, а возможно, и в Южной Америке, и я полагал, что будущее моих детей обеспечено и мне нечего за них беспокоиться… Но случилось то, чего я никак не мог предположить. Случилось ужасное… Моя дочь влюбилась… – Ферейра пыхнул густым облаком дыма, прикрыл глаза и замолчал.
– Что же в этом ужасного? – после паузы тоже по-английски спросил Вольф.
– Ужасное в том, что она влюбилась… в вас, мистер Мессинг… – открыв глаза, сообщил Ферейра. – В самом дурном сне мне такое не могло присниться…
– В меня? – Вольф был поражен и даже не пытался скрыть этого.
